— Предоставьте решать это мне самому. Если старику придет в голову как-то помешать мне, я просто отправлю его ко всем чертям.
— Это не получится, он тоже собирается поучаствовать в дележе бонансы.
— Какой же вы все-таки глупец! Вы не поняли, что с моей стороны это был просто тактический ход.
Ну как я мог ему объяснить, что на самом деле глупее всех вел себя в этой ситуации именно он? Если он собирается нарушить слово, данное Олд Уобблу, то разве я могу надеяться, что он сдержит обещание, данное мне? Ему, конечно, и в голову не приходила мысль освободить меня в случае, если мы найдем бонансу. Ему это совсем не нужно, и даже более того — не нужно также оставлять свидетелей совершенного надо мной насилия, поэтому его обещание насчет того, что мои друзья останутся живы, было весьма сомнительно. Сейчас он хочет от меня рвения и услужливости — но, получив placer в свое распоряжение, не остановится перед клятвопреступлением, вообще ни перед чем и более страшным. Но что меня возмущало больше всего, так это то, каким доверительным тоном позволял себе говорить со мной этот негодяй.
В эти минуты я охотнее всего плюнул бы ему в лицо, но тем не менее оставался внешне спокойным.
— Ну как, вы все обдумали? — спросил он через некоторое время.
— Да.
— И что вы собираетесь делать?
— Сначала посмотрю, сдержите ли вы свое слово.
— И покажете мне, значит, где находится placer?
— Да.
— Well. Ничего умнее вы и придумать не могли. Впрочем, имейте в виду: даже если я нарушу свое слово, мертвому вам будет совершенно все равно, получили мы золото или оно осталось в земле.
Таково было неожиданное завершение нашего разговора. Действительно, тогда мне будет все равно. Но у меня было по крайней мере утешение в том, что я знал точно: никакой жилы на Беличьем ручье нет, значит, он, а не я будет обманут. Я с удовлетворением представил себе, какое у него будет в этот момент выражение лица.
Он ненадолго удалился, и я получил возможность послушать почти столь же занимательную беседу, как только что состоявшаяся наша с ним. Позади меня ехали Дик Хаммердал и Пит Холберс с одним бродягой. Надзор за нами, кстати говоря, был не такой уж и сильный, ведь мы все-таки были связаны и, по мнению трампов, сбежать не могли бы никак.
Оба приятеля развлекались беседой со своим сопровождающим, вернее, говорил Дик Хаммердал, а Пит, если его о чем-нибудь спрашивали, давал односложные ответы. Пока рядом со мной находился Кокс, я не слышал ничего из того, что говорилось сзади, и не обращал на это особого внимания. Теперь же я расслышал, как Дик сказал:
— И вы действительно верите, что крепко держите нас в своих руках?
— Да, — отвечал бродяга.
— Слушайте, у вас какое-то совершенно искаженное представление о нас. Ведь мы-то вовсе не считаем себя вашими пленниками.
— И тем не менее, вы — пленники.
— Глупости. Мы просто скачем рядом с вами прогулки ради, вот и все.
— Но вы же связаны.
— Это чтобы доставить вам удовольствие.
— Спасибо. Но вы также ограблены.
— Да, ограблены. Вот это действительно чрезвычайно нас огорчает. — Но сказав это нарочито печально, толстяк тут же рассмеялся.
Дело в том, что он и Пит еще до выезда зашили деньги в жилеты.
— Что ж, если вам пришла охота посмеяться, это хорошо. Это полезно для поднятия настроения, — сказал, разозлившись, бродяга. — Но на вашем месте я был бы посерьезней.
— Посерьезней? Да что у нас за причины вешать нос? Совершенно никаких. Мы чувствуем себя сегодня нисколько не хуже, чем всегда.
Тут бродяга не выдержал, выругался и сказал:
— Я раскусил вас, ребята: вы хотите меня подразнить. Вас, должно быть, ужасно злит, что вы попали к нам в руки.
— Злит нас это или нет — какая разница! У вас-то злиться нет причин. Пит, старый енот, ты ведь тоже не помнишь, чтобы мы давали к этому повод?
— Да, я такого не могу припомнить, дорогой Дик, — отвечал его долговязый друг.
— Я злюсь? — закричал бродяга. — Совсем наоборот.
— Злитесь, злитесь. И мы даже знаем, что скоро вы будете злиться еще больше.
— Когда и почему?
— Когда? Когда мы вас покинем. Почему? Да потому, что вы никогда больше не встретите таких спокойных и преданных вам людей.
— Это что — юмор висельника? Вы только вспомните, что вас ожидает.
— Ничего не знаю. Какая такая славная судьба?
— Да вас прикончат, всех изжарят.
— Хау! Пустяки, совершенно не страшно. Ведь когда нас прикончат, мы будем гореть спокойно.
— Чокнутый!
