Шако Матто отдал нам свое ружье и пополз по земле к камню. Дополз благополучно. Шурхэнд пополз за ним, естественно, с ружьем. У камня они пробыли вместе только секунду — Шако Матто двинулся дальше по направлению к медведю.
Медведь все еще ничего не заметил, он был целиком поглощен своей трапезой, только бизоньи кости хрустели у него на зубах. Шако Матто продвинулся немного дальше, потом еще, еще… Но это было скорее неразумно, чем мужественно с его стороны.
— Уфф! — сказал мне апач. — Приготовь ружье. Осэдж не знает, как надо проходить такой путь.
Я тоже не одобрял Шако Матто. Он не принимал во внимание возможную реакцию гризли. Осэдж теперь был уже так далеко от Шурхэнда, что не успел бы убежать от медведя. Но это было еще не самое страшное: он полз все дальше и дальше, хотя уже давно пора было остановиться и попытаться привлечь к себе внимание медведя. Нам стало по-настоящему страшно за него.
И тогда Виннету, сложив ладони у рта рупором, прокричал: «Остановись, Шако Матто! Остановись и стой!»
Осэдж приподнялся с земли. Медведь тоже, конечно, услышал крик Виннету и повернул голову… Я машинально отметил, что от зверя его отделяет двадцать шагов, а от Олд Шурхэнда — пятьдесят, то есть зверь мог настигнуть вождя раньше, чем долетит до него пуля Шурхэнда. А из этого следовало, что Шурхэнд, чтобы наверняка попасть в зверя, должен был подпустить его как можно ближе к себе. В следующее мгновение гризли бросился на осэджа! Я крикнул: «Пока не стреляйте! Я прикрою осэджа!» Я взял ружье наизготовку и прицелился.
Думаю, никогда в своей жизни, ни до ни после этого случая Шако Матто не совершал таких прямо-таки фантастически огромных прыжков. Это было просто невероятно, но гризли тем не менее настигал его.
Теперь медведь и человек находились на одной линии по отношению к нам, то есть нельзя было послать пулю в зверя, не задев Шако Матто.
— В сторону! — крикнул я.
Но Шако Матто никак не среагировал на мой крик. Тогда я встал из-за кустов во весь рост и крикнул еще раз. Слава Богу, на этот раз осэдж меня услышал и прыгнул влево. Медведь стал отличной мишенью. Я выстрелил. Бить его насмерть я не хотел: это было право Олд Шурхэнда, мне же нужно было только остановить разъяренное чудовище. И медведь остановился. Повертел головой. Ту-у-да — сю-ю-да. Мы замерли. Я ощутил сосущую пустоту внутри… Вдруг гризли увидел собственную кровь. Он протянул лапу к ране в нижней части живота, сделанную моей пулей… Шурхэнд мгновенно и абсолютно верно оценил все преимущества этого момента для себя: он поднялся из-за камня и смело подошел поближе к зверю. Медведь увидел его и встал на задние лапы. Шурхэнд тут же отпрыгнул и выстрелил — раз, потом другой! Прямо в грудь гризли. После второго выстрела медведь стал оседать, как будто задние лапы стали ему понемногу отказывать… Наконец он упал, потом перевернулся два раза, несколько раз конвульсивно вздрогнул и испустил дух…
С момента крика Виннету прошло не более минуты. Шако Матто прислонился к камню, с трудом переводя дух. На лбу его блестели крупные капли пота.
— Это… это… это… могло стоить мне жизни… — вымолвил он наконец.
— Но почему мой брат был так неосторожен? — спросил апач.
— Неосторожен? Я?
— А кто же?
— Как это «кто»? Ты, Виннету!
— Уфф! Я, по-твоему, был неосторожен?
— Да. Если бы ты не окликнул меня невовремя, медведь не обратил бы на меня внимания. Это же понятно!
Виннету в ответ только грустно посмотрел на него. Потом по губам скользнула еле уловимая усмешка. Тут же погасив ее, он отошел с видом человека, никогда не теряющего своего достоинства.
— Он повернулся ко мне спиной! — с досадой воскликнул осэдж, обращаясь ко мне. — Но разве я не прав?
— Вождь осэджей не прав, как это ни печально, — ответил я.
— Олд Шеттерхэнд говорит неправду.
— Докажи это!
— Хорошо, я докажу. Разве мы договаривались о том, чтобы Виннету привлек внимание медведя ко мне?
— Нет, не договаривались. Но ты же и полз к медведю для того, чтобы привлечь его внимание.
— Да, но не так рано.
— Ничего себе «не так рано»! Раньше, намного раньше это должно было произойти. Ты хоть понимаешь, что испортил радость Шурхэнду?
— Я? Испортил ему радость? Чем это?
— Выстрелом, который сделал я, чтобы спасти тебе жизнь.
— А этот выстрел принес радость Олд Шурхэнду?
— Разумеется, раз ты остался живым и невредимым.
— Я не понимаю Олд Шеттерхэнда!
— Знаешь, в данном случае, это меня никак не трогает. Пойми: я стрелял от безвыходности положения. Он уже догонял тебя. Я не говорю, что мой выстрел был необходим — ведь зверь, получив пулю от меня, вполне мог только еще сильнее разъяриться. Из двух зол я выбрал меньшее, вот и все.
— Уфф! Уфф! Об этом я как-то не подумал.
— Ну так подумай теперь! Ты должен благодарить, а не обвинять Виннету! Если бы он не окликнул тебя вовремя, возможно, мы с тобой сейчас бы не разговаривали.
