— Итак я искала детей, но — увы, напрасно. Я изъездила все равнины и все долины, искала в городах и у краснокожих — и нигде не находила их. Как женщине мне бы это просто не удалось, и я переоделась в мужскую одежду и стала выглядеть, как сейчас. Когда поиски окончились ничем, я вернулась к Чертовой Голове. Убийца ведь всегда рано или поздно приходит на место своего преступления, и я сделала небо этого парка своей крышей. Пока убийца здесь еще не появлялся, но я уверена: он придет, обязательно придет. И дождется моей кары. Я отомщу!
— А вы узнаете его?
— О, да!
— Но ведь с тех пор прошло столько лет, миссис Бендер!
— Я узнаю его! Даже если он изменился. Я узнаю его по зубам.
— По выбитым зубам в верхней челюсти?
— Уфф! Вы знаете и об этом?! Вы что же, знакомы с ним?
— Нет, не знаком. Хотя нет, если хорошенько подумать, я все-таки его знаю. А о зубах мне рассказал ваш сын Лео…
— Лео?! Он жив? Вы действительно с ним говорили?
— Да.
— Скажите скорее, где он?
— Здесь, в парке Сент-Луис. Вы увидите его, если не сегодня, то завтра или послезавтра. И если меня на этот раз не подводит интуиция, вы скоро встретите и убийцу. Он на пути к месту действия. Тибо придет с Токбелой, а Эттерс уже опередил их. Кроме того, я могу вам сказать и о том, какой дорогой эти парни тогда с Токбелой и Лео выбрались из Денвера.
— Вы это узнали? Откуда?
— От Виннету и Шако Матто.
— Так расскажите же мне скорее о нем, мистер Шеттерхэнд!
— Они были у осэджей, убили нескольких воинов. Потом они разделились, и Тибо с вашей сестрой и мальчиком подались к команчам из племени найини. Там он затаился, поскольку его преступления как раз всплыли на свет божий. Его обнаружили на границе Льяно-Эстакадо и уберегли от голодной смерти.
— Я хочу знать больше. Надеюсь, они сами мне обо всем скоро расскажут.
И она резко поднялась на ноги.
— Не торопитесь убежать от нас, миссис Бендер, — попросил я. — Вы можете узнать все уже по дороге. Мы не должны терять времени. Вперед к Чертовой Голове! Или вы по-прежнему хотите продолжать свой путь в одиночестве?
— Нет, нет, я остаюсь с вами. Это само собой разумеется.
— Тогда я позову остальных.
И вот мы снова в пути. Кольма Пуши знала дорогу даже лучше, чем Виннету. Она скакала вперед вместе с Апаначкой и осэджами. Они вели разговор, в котором я не участвовал, и молча скакал рядом. За мной следовали оба неразлучных приятеля и Тресков. Хаммердал еще не оправился от удивления: как этот таинственный индеец на его глазах превратился в скво. Я слышал, как он позади меня произнес:
— Ну, виданное ли дело — мужчина превращается в женщину! Кольма Пуши, чье мужество мы почитали столько времени, удивил — нет, удивила нас, как никто. Что скажешь на это, Пит Холберс, старый енот?
— Да ничего не скажу, — ответил долговязый.
— И правильно. Ничего тут не скажешь. После всей этой истории вот что я вам заявляю: все в этом мире может быть! И я уже не удивлюсь, если мой старый друг Пит Холберс вдруг превратится в скво!
— Вот уж этого ты не дождешься, старина Дик!
— А если ты сам вдруг поймешь, что ты — переодетая баба?
— Ну, тогда бы я знаешь что сделал?
— Что же?
— Я бы вышел за тебя замуж.
— Как это? Даже не спросив, хочу ли я тебя взять в жены?
— Даже не спросив!
— А если я сразу же после свадьбы разведусь с тобой?
— А я не дам тебе развода.
— А это мы еще посмотрим. Думаешь, я не найду для этого оснований?
— А их нет.
— Напротив, более чем достаточно.
— Питание, что ли, — причина? Тебя что, плохо кормят?
— Меня-то хорошо. А вот ты плохо питаешься. Я скажу на разводе, что не смогу нормально содержать свою жену, если же мне не поверят, предъявлю доказательство — тебя. Кто попробует, глядя на тебя, сказать, что ты питаешься хорошо? И в гуманных целях нас быстренько разведут.
— Что мне не хватает, я и сам могу добыть.
— Ну на кой черт мне баба, такая длинная, что я не могу намылить ей голову? Соображаешь, что я имею в виду.
— Вполне.
— Это процедура бывает иногда очень даже нужной, старый енот. А у тебя, к несчастью, как раз такая голова, которая не знает, куда в следующий момент она повернется.
— Оставь мою голову в покое. Твоя находится тоже частенько совсем не там, где ей следует быть, и это весьма просто доказать.
— Как же?
— Вспомни о бэби серой медведицы. И о том, как ты валялся в обнимку с гризли, если ты забыл про эти объятья, посмотри на свою разукрашенную медведем шкуру.
— Смотри — не смотри, какая разница, а при чем здесь женитьба? Поговорим о чем-нибудь более приятном, например, о том, что мы сделаем с Генералом, когда он попадет к нам в руки.
— Чего уж проще.
— Ну-ка, ну-ка.
— Мы отплатим ему той же монетой. Распнем его на дереве. Он это, видит Бог, заслужил!
— Тут я с тобой согласен полностью. С огромной радостью найду для него ствол и лично расщеплю его, в этих тисках он запоет у меня громче, чем Уолд Уоббл, бедный старикан. Он застрянет в этом стволе навсегда, клянусь!
