Шурхэнд полз впереди. Когда нас отделяло от цели всего лишь несколько шагов, он замер на месте, дожидаясь меня, и шепнул:
— Вы видите часовых? Вон они, лежат у входа и дрыхнут. Вам помочь? Хотя, думаю, ваши кулаки более привычны к драке, чем мои.
— Я справлюсь. Побудьте здесь, а как услышите два глухих удара, можете идти к палатке.
Тихонько подкравшись вплотную, я увидел обоих команчей — они крепко спали. Схватив одного за глотку, я стукнул его в висок; он даже глаз не открыл, только дернулся и обмяк у меня в руках. Так же гладко получилось все и со вторым. Через минуту рядом со мной стояли Шурхэнд и Олд Уоббл.
— Посидите с ними, джентльмены, — попросил я. — И посматривайте, чтобы ни тот, ни другой не вздумал шуметь, пока я буду в вигваме.
— Шуметь? — удивился старик. — Они же оглушены!
— Да, но надолго ли? Я боялся проломить им черепа и потому бил несильно. Если кто-то из них очнется, пригрозите ему ножом.
С этими словами я откинул входной полог и шагнул в вигвам. Внутри было темно, и слышалось только глубокое дыхание спящего человека.
— Боб! — позвал я.
Никакого ответа. Я нащупал в кромешном мраке чью-то ногу и подергал за нее.
— Эй, Боб! — на этот раз спящий заворочался.
— Боб, это ты?
— Кто?.. Что?.. Где?.. — пробормотал сонный голос. Но говорил он по-английски, значит, я не ошибся адресом.
— Боб, проснись скорее и слушай меня! Ты один?
— Да, Боб один, совсем один. А кто это?
Тут я вспомнил, что этот славный парень всегда изъясняется о себе в третьем лице — «массер Боб»; к тем же, кого считал выше себя, он обращался «масса», как это принято среди негров американского Юга.
— Говори как можно тише. Я пришел освободить тебя.
— О-ох! Освободить Боба! Массер Боб станет свободным, взаправду свободным?
— Да, взаправду, — прошептал я.
— Но кто вы?
— Ты знаешь меня и будешь рад услышать мое имя. Но смотри, не завопи на радостях, не то нам конец.
— Боб будет вести себя тихо, так тихо, что никто не проснется. Это вы, масса Лие?
— Нет, не угадал.
— Тогда… тогда масса Шеттерхэнд!
— Верно, это я.
— У-у-ух! — трудно описать всю ту богатую гамму чувств, которую негр ухитрился вложить в этот долгий стон облегчения. Он сжал зубы, но от возбуждения так взбрыкнул ногами, что я еле успел отодвинуться в сторону. Боб был очень сильным парнем, и его пинок мог сравниться с ударом лошадиного копыта.
— Уймись! — велел я. — Радоваться будешь, когда мы выберемся отсюда. Твои ступни связаны, это я уже понял. А как по части всего остального?
— Они привязали руки Боба к шестам своего дома, — шепотом сообщил негр. — И еще обвязали ремень вокруг тела.
— Как с тобой обращались?
— Плохо, масса. Очень плохо. Боб получил много тумаков.
— Но хотя бы кормили?
— Боб все время голодал.
— Ладно, полежи минутку спокойно, пока я развяжу тебя. Ремни нам понадобятся.
— А их здесь еще много, — ответил Боб. — Они висят тут рядом, наверху.
— Well! Они пригодятся для твоих сторожей. Скажи мне, сумеешь ли ты сладить с моим конем? Он стоит неподалеку, чтобы увезти тебя отсюда.
— Жеребец Хататитла? О, мы с ним друзья! — с энтузиазмом отозвался Боб.
— Вот и прекрасно. А теперь хватит разговоров, нужно спешить. Как ты попал в плен, расскажешь потом.
Я перерезал его путы. Он поднялся, потянулся всем своим сильным телом и снова тихонько застонал — то ли от боли в онемевших членах, то ли от радости.
— Где ремни, о которых ты говорил? Давай их сюда.
Боб протянул мне пучок тонких сыромятных ремней, и мы вдвоем вынырнули из палатки. Он, по-видимому, сразу же сообразил, что Олд Шурхэнд и Олд Уоббл прибыли вместе со мной и бояться их не надо. Но, разглядев в темноте оглушенных команчей, Боб произнес:
— А, вот они, эти индейские собаки, которые все время били массера Боба и пинали его ногами! Масса Шеттерхэнд накажет их?
— Да. А пока мы их свяжем.
— О, о! Боб хочет сделать это сам! Да так, что ремни дойдут им до костей!
И негр, набросившись на своих мучителей, мгновенно скрутил их ремнями, да с таким усердием, что от боли оба индейца пришли в себя. Но это было уже неважно. Мы запихнули им во рты кляпы (на которые употребили куски их собственных рубашек), затащили в вигвам и бросили там, удостоверившись, что они не смогут ни позвать на помощь, ни освободиться своими силами.
Первая часть нашего предприятия завершилась вполне успешно, теперь нужно было завладеть амулетами. Велев Бобу и старику ждать, мы с Шурхэндом прокрались к вигваму вождя. Здесь все было спокойно, и мы без помех вывернули из земли оба шеста с реликвиями предков Вупа-Умуги. Вернувшись с этой добычей к нашим товарищам, мы сняли амулеты с шестов и нанизали их на ремень, чтобы было удобней нести.
— У нас все готово, — проговорил Олд Уоббл. — Ну а вам, мистер Шеттерхэнд, остается самая трудная задача. Поверьте, мне действительно не по себе. Далеко отсюда лошадь вождя?
— Нет. Я сейчас видел ее — она лежит в траве за его вигвамом.
— А можно нам взглянуть на нее?
— Хотите узнать, как она себя поведет, заметив чужих?
— Да.
— Хорошо, пошли. Думаю, это ничем нам не грозит. Только не подходите слишком близко, а то будет много шума.
