— Эту кобылку я смог укротить только потому, что овладел в совершенстве индейской школой воспитания лошадей. Но не думаю, чтобы вам удалось такое.
— Нет, я бы не справился, с этим я согласен.
— Правильно! Ну, а теперь подумайте, что есть ведь множество сдружившихся с лошадьми народов: арабы, бедуины, туареги, персы, туркмены, киргизы, монголы и так далее. И у каждого из этих народов — своя школа верховой езды. И некто, овладевший одной из таких школ и считающий себя лучшим всадником вообще, внезапно встречает наездника поискуснее себя. Может ли он в таком случае сказать о другом: «Он лучше меня»?
— Нет, сэр! Я слышу, вы опять пустились в проповеди, потому что я согласен со всем, что вы тут сказали. Все это верно, да вот только направлено против меня одного. Это могло выглядеть проще, например, так: «Не хвастай, старик Уоббл!»
— Рад, что вы почувствовали укол.
— Значит, действительно был укол! А почему вы задели меня?
— Совсем не потому, что я больше знаю и умею, а для того, чтобы немного сдержать вас. Скажу вам откровенно, это из-за напрасного ожидания. Там, в Каам-Кулано, вы захотели дать мне хороший урок, но очень некстати — в такое время и в таких обстоятельствах, когда вы все могли погубить. Я стерпел ваши «фокусы», потому что не мог тогда доказать ненужность такой попытки. Теперь я привел это доказательство, мы опять вместе, и я был бы очень рад, если бы вы потрудились оказывать мне впредь чуть больше доверия. Недостаток его в нашем предприятии может иметь роковые последствия!
— Ладно, вы правы, мистер Шеттерхэнд, — согласился он. — Я был старым упрямцем, потому что мне еще не приходилось встречать такого учителя. Вы дали мне урок — на словах, а еще больше на деле — и я его учту. Делайте, что хотите; я не стану вмешиваться. И если вам захочется закатить пощечину Луне, она получит такую же от меня, только по другой щеке; потому что все возможное для вас возможно и для меня.
— Это вы хорошо сказали! — согласился Олд Шурхэнд. — Я не привык быть многословным, но все, что потребует от меня мистер Шеттерхэнд, я сделаю, даже если не пойму смысла этого. Искусство, с каким он укротил лошадь, достойно удивления, однако есть по меньшей мере еще один человек, который управился бы с ней точно так же. Я имею в виду Виннету. Кроме него, с Олд Шеттерхэндом никто, абсолютно никто, не сравнится, лошадь, которую он хочет подчинить себе, стонет, брызжет слюной и пеной, а в итоге валится, как подкошенная! Я и повыше его и посильнее, но, если бы я стал утверждать, что смогу подобным образом укротить лошадь, это было бы ложью, чудовищной ложью! А как лошадь повинуется ему! Словно бы он уже много лет был ее хозяином!
— Да, вы увидите, что теперь она будет относиться ко мне, как верная и покорная собака, — сказал я. — Но не надо подобным образом говорить обо мне, мистер Шурхэнд. Каждый делает, что может: один умеет лучше то, а другой — совсем иное, и если каждый сделает свое, то все закончится хорошо. А теперь поехали дальше!
— Сначала к Альчезе-чи, откуда мы вчера утром выехали? — спросил Олд Уоббл.
— Нет, к Маленькому лесу мы больше не поедем.
— Почему? Если мы хотим попасть к горе Дождей, то этот лесочек окажется как раз у нас на пути.
— Подумайте о разведчиках, убитых там! Они не вернулись. Это вызвало подозрение у команчей. Убежден, что Вупа-Умуги послал туда нескольких воинов. Могут они напасть на наш след?
— Нет, потому что тогда они проследуют за нами до самой горы Дождей и все выведают. Но Паркер, Холи и Длинный Нож также оставили следы, ведущие туда!
— Это было вчера, значит, теперь эти следы незаметны.
— И следовательно, нам надо сделать крюк. Вот только в какую сторону?
— Разве это не ясно?
— Хм! Пожалуй, между Маленьким лесом и Голубой водой? Нет, это не пойдет, потому что в этом случае наши следы раскроют еще раньше.
— Мы должны отклониться еще дальше вправо.
— Стало быть, перебраться через Рио-Пекос?
— Да.
— Но это какая же петля! Не слишком ли это далеко, сэр?
Тогда Олд Шурхэнд, покачав головой, сказал:
— Вы неисправимы, Олд Уоббл! Только что вы соглашались влепить пощечину Луне, если мистер Шеттерхэнд посчитает это нужным, а теперь вы снова не соглашаетесь с тем, что он задумал.
— Хорошо, я не скажу больше ни слова, ни единого словечка!
— Я полностью согласен с мистером Шеттерхэндом. Велик или нет этот объезд, но мы должны на него согласиться. И разве вы не заметили, что таким образом мистер Шеттерхэнд хочет одним ударом убить двух зайцев?
— Двух зайцев? Какой же будет первым?
— Наши следы никто не увидит.
— Хорошо! А второй заяц?
— Нале Масиуф.
— Нале Масиуф? Он должен стать зайцем? Почему это?
— Сегодня же третий день!
— А, верно! Сегодня как раз третий день с того вечера у Голубой воды, когда должен прибыть со своей сотней краснокожих Нале Масиуф! Мы будем его искать?
— Да, — ответил я. — Нам выгодно узнать, там он уже или еще не подошел.
— Почему это, сэр?
