Много труда стоило Матери отучить Жоржа от курения, от неряшливости, от скверного жаргона улиц. Зато теперь он был страстно предан ей и Гнезду и готов был вцепиться в горло всякому, кто скажет хоть одно дурное слово о грачах.
Работавшие во дворе сбежались посмотреть на эдельвейс. Жорж заткнул его за ленту своей шляпы, как настоящий горец, и красовался перед девочками, в особенности перед Сюзанной - тихой и беленькой, как мышка.
- А
- Ну, ну, давай! - подзадоривали его грачи. - Расскажи!
- Вот кончил Ксавье пахать верхнее поле и решил возвращаться в Гнездо, - начал Жорж, очень довольный общим вниманием. - Положил на осла плуг и погнал его домой. А плуг такой тяжелый, что осел еле-еле идет... Ксавье подгонял-подгонял его, видит - дело плохо. Тогда он снял плуг с осла, взвалил его на плечи, сам сил на осла и погнал его: "Теперь плуг на мне, а не на тебе, нечего фокусничать, беги скорей домой!* И что бы вы думали?! - воскликнул Жорж, оглядывая своих слушателей. - Осел послушался и побежал.
Раздался смех:
- Ну и ловко!
- Вот это да!
- Уж Жорж расскажет!..
- И все это неправда, - сказала Сюзанна. - Никакого осла у нас нет, и Ксавье не пахал в этом году верхнее поле...
- Да ведь это же анекдот, Сюзон, - старался объяснить Жорж. - Я придумал Ксавье, чтоб было интереснее.
Из гаража пришла Клэр с неизменным спутником Жюжю и маленькой Полиной Кюньо, которая уже несколько недель жила в Гнезде. Все трое были до локтей измазаны в машинном масле: помогали Корасону возиться с машиной. Жорж и перед ними похвалился эдельвейсом.
- Неужели ты собираешься оставить цветок себе? - спросила Клэр. - Вставишь в вазу и будешь им любоваться один?
Жорж растерянно заморгал: по правде сказать, он еще не подумал, кому отдать цветок.
- Нет, конечно, я его подарю кое-кому, - сказал он, скосив бисерные глазки на Сюзанну.
Клэр перехватила его взгляд.
- Неужто ты не сообразил, кому надо дарить первые и самые лучшие цветы? - с возмущением сказала она.
Жоржа будто осенило: он хлопнул себя по лбу и даже вскрикнул от огорчения:
- Ох, какой же я болван! Как это я раньше не подумал?! Матери - вот кому надо подарить цветок! - И он побежал как угорелый по всему Гнезду, спрашивая каждого, кто ему попадался на глаза: - Не видел Мать? Где может быть сейчас Мать? Я ее ищу. Я принес ей первый эдельвейс!
И почти все, кого он встречал, удивленно отвечали:
- Мать? Да она только что была здесь. Она с нами занималась. Она показывала нам, как вышивать знамя. Она разучивала с нами песню... Только что была на огороде с Витамин.
Казалось, Мать, как добрый дух Гнезда, вездесуща. В гараже, в столовой, в бельевой, в столярной - всюду она "только что" была. И Жоржу оставалось бежать в следующее место, где ему опять говорили, что Мать вышла всего минуту назад.
Летний день Гнезда разворачивался, как всегда, в пении пил, в гомоне и переборе молотков, в пестром мелькании блуз, косынок, клетчатых передников. Из кладовой в кухню носилась толстая Лолота с дежурными девочками, в бельевой пересчитывала чистое белье старуха Видаль - сгорбленная и такая легкая, что казалось, подует с гор даже самый маленький ветер и унесет ее, как шелковинку. В гараже пыхтела "Последняя надежда", и то и дело мелькали фигуры Клэр, Полины и "главного механика" Корасона. В классах Рамо занимался со старшими мальчиками черчением. Были каникулы, и грачи не учились. Однако старшие собирались осенью поступать в училище повышенного типа и потому готовились к экзаменам.
Жорж обежал, казалось, все Гнездо. И когда он уже совсем отчаялся найти Мать, она вдруг сама появилась перед ним.
Если вы думаете, что Мать - начальница Гнезда грачей, главный вожатый и руководитель всех этих мальчиков и девочек, распорядитель всех занятий и работ, воспитывающий души и заботящийся о телах, день и ночь думающий только о благе своих детей, так вот, если вы думаете, что это существо с властным голосом, решительными манерами и внушительной внешностью, то вы сильно ошибаетесь. Ничего властного и внушительного не было в той хрупкой, одетой в синие брюки и белую блузку женщине, на которую чуть не налетел с разбегу Жорж.
- Добрый день! Я вас искал, Мать. Вот возьмите, это вам! - выпалил он, подавая эдельвейс.
- Какая прелесть! - Марселина прищурила золотые глаза и осторожно притронулась к толстым войлочным лепесткам. - Где ты его нашел, мальчик? На скалах? Наверное, вы все здорово намучились с этим валежником?
- Вовсе нет, Мать. Правда, мы ушли чуть свет, зато притащили вдвое больше, чем Ксавье со своими ребятами, - не утерпел, чтобы не похвастать, Жорж. - А этот эдельвейс мне попался на южном склоне. Он первый, Мать. Дайте я приколю его вам к блузе. Найдется у вас булавка? - Неловкими мальчишескими пальцами он приколол цветок к одежде Марселины.
