В эту минуту я понимаю, как глупо было отталкивать от себя самого родного и любимого человека. Того, кто принял бы меня любой.
– Марк, всё хорошо. – Касаюсь пальцами его лица, стираю оставшиеся слезинки со щек. – Это всё в прошлом. Понимаешь, в прошлом?
И кого только я хочу в этом убедить? Не знаю.
– Нет, Лисёнок. – Он опускает голову и садится на пол, опершись о диван. – Прости, маленькая, что я не смог тебя защитить.
– Ты не виноват. От такого никто не застрахован.
– Да… Не застрахован…
– Марк, это ещё не всё… – произношу тихо и замираю на полуслове. В груди начинает грохотать, а в горле будто специально ком колючий проволоки оказался, терзающий, мешающий говорить важные вещи. – Я не могу иметь детей, – произношу сипло.
Жмурюсь, боясь открыть глаза и взглянуть на Марка. Мне страшно подумать, что я могу в его глазах увидеть разочарование или боль. Не знаю… Я еще не определилась, что страшнее всего.
– Лисенок, – тихий шепот ласкает мочку уха, заставляя резко распахнуть глаза и отпрянуть. – Вот и отлично. Я знал, что этот трюк сработает. – Он усмехается и прячет взгляд, только я успеваю заметить в нем ненависть. Лютую ненависть.
Он взбешен. Он чертовски взбешен. Зол на них за то, что они посмели сотворить со мной, за мои адские мучения и до сих пор не исчезающие страхи. За то, кто я сейчас. Трусливая девочка, которая боится своего мужчину.
Он ненавидит их за нашу несостоявшуюся мечту!
– Лечение. Не знаю еще точно какое, но врач в больнице сказал, что возможность есть. Но она очень маленькая, Марк, – произношу впопыхах, прекрасно понимая, что пытаюсь хоть как-то оправдаться перед ним. Ведь он так хотел сына…
– Как так получилось, Лисёнок? Он, они…
– Внутренние повреждения, ссадины и разрывы. И Марк…
– Да?
Он смотрит на меня с такой болью, что мне страшно говорить дальше.
– Гаптофобия. Она появилась после всего случившегося. И я думала, что из-за неё боюсь близости. Но нет. Я сейчас здесь с тобой и всё хорошо. Я не боюсь тебя и твоих прикосновений. Проблема глубже, намного глубже, и я не знаю, как её решить… – всхлипнув, опускаю голову и сжимаю край футболки. – Из-за изнасилования, которое повлекло повреждения органов, я боюсь секса. Боюсь, что снова будет боль и повреждения. Прости меня…
Закрываю лицо руками и начинаю рыдать, опуская голову на колени. Мне страшно, что снова будет больно. От одной только мысли об этом мое тело скручивается спазмами, и я ничего не могу поделать.
– Тебе не за что извиняться, маленькая моя. – Марк обнимает меня и перетягивает к себе на колени. Одной рукой гладит по спине, другой убирает прядь волос за ухо и поцелуями стирает слезинки с моих щек. В ответ на его ласку позорно шмыгаю носом, пытаюсь руками вытереть лицо и продолжаю говорить:
– Марк, ты же понимаешь, ч… что даже если я вылечусь п… полностью, то вряд ли смогу р… роди-и-ить, – протяжный вой напоминает крик раненого зверька. Хотя именно так я себя и чувствую.
– Вылечишься. Всё будет, маленькая моя. Все будет.
Марк крепче прижимает меня к себе, давая понять, что я под надежной защитой. Тихо, еле слышно, шепчет на ушко, что мы справимся.
– А если… – всхлипывая, перебиваю его.
– Есть дом малютки, есть детский дом, возможно суррогатное материнство. Ты ведь не против чужого ребёнка? – с искорками надежды в глазах интересуется Марк.
– Нет, не против, – чуть улыбаясь, смотрю в любимые глаза и понимаю, что я действительно готова бороться за этого мужчину.
– Вот и хорошо.
Он снова меня обнимает и начинает укачивать, как маленького ребёнка. Постепенно я расслабляюсь и не замечаю, как засыпаю.
Просыпаюсь, когда чувствую соприкосновения и прохладную ткань подушки. Резко открываю глаза и вижу Марка, который укрывает меня одеялом. Улыбнувшись, он гладит меня сонную по волосам и целует в щёчку.
– Спи, маленькая моя, – произносит, вставая и собираясь уходить обратно в гостиную.
– Останься, Марк, – удерживаю его за руку и тяну на себя. Он мне нужен сейчас рядом.
– Уверена? – Смотрит на меня любящим взглядом, но в нем столько боли.
– Да.
– Сейчас вернусь.
Приподнявшись на локтях, наблюдаю, как он подходит к шкафу, достает пижамные штаны и уходит в ванную. Возвращается через несколько минут и ложится рядом со мной, аккуратно обнимает за талию и притягивает к себе, как обычно, носом зарываясь в мои волосы и глубоко вдыхая их аромат.
– Я люблю тебя, Лисёнок.
– И я тебя люблю, Марк.
Ночью я сплю плохо, меня беспокоит тревожное состояние Марка. Полежав со мной недолго, он, видимо, подумал, что я уснула, поэтому тихо встал и вышел из комнаты. Вернулся, когда за окном были уже первые лучи солнца, лёг рядом и повернулся ко мне спиной. Сердце сжалось в ком и на глаза навернулись слезы, когда я почувствовала, как от него сильно несет алкоголем.
Но ведь Марк совсем не пьёт…
Марк
