Вероника подавлена. Она устала. Он отрезал её от всего, что было ей дорого и необходимо. Думал, это поможет ей начать всё с чистого листа. Но вышло наоборот — её это окончательно подкосило. Раньше она сражалась с ним, сейчас же тихо угасает…
И еще кое-что не вписывалось в его планы.
Люцифер склонился над Вероникой и подцепил пальцем цепочку с крестиком. Кто-то побывал здесь. Кто-то оставил этот маленький подарок. И ему было несложно догадаться, кто это может быть.
— Я не люблю посторонних в моих играх, — произнес Князь вслух.
Хоть никого рядом не было, он не сомневался, что таинственный гость его услышал. Но никто не ответил — вокруг клубился только мрак, темным узором оплетая стены и потолок.
Начинается новая жизнь. Наверное, эти слова должны были воодушевить её, но нет… Оставляя старую квартиру, Вероника чувствовала себя так, будто теряет что-то важное, словно за ней окончательно и бесповоротно закрывается невидимая дверь, отрезая прошлое и открывая будущее. В новую жизнь, тем не менее, приправленную щепоткой страха и тревогой.
Люциус был рад её решению. Он активно помогал Вероника собирать вещи. Рассказывал о том, как будет здорово и как он предвкушает их совместную жизнь, шутил — его шутки заставляли Веронику улыбаться. Потом пообещал, когда станет поменьше работы, можно будет отправиться в отпуск. На море. Где она, Вероника, всегда мечтала побывать? Туда и отправимся. Ему для нее ничего не жалко.
Наверное, о таком мужчине можно было только мечтать.
Вещи были собраны. И переезд был назначен на утро, но Вероника попросила у Люциуса одну ночь. Хотелось провести ее здесь, в одиночестве. Попрощаться с прошлой жизнью окончательно. И Люциус дал ей такую возможность, хоть Веронике было сложно понять — нравится ему это или нет. Скорее всего нет, он всегда довольно остро реагировал на все упоминания о ее покойном муже и их короткой совместной жизни. Ревнует.
Вероника долго ходила по квартире, не узнавая свое уютное гнездышко без привычных сердцу мелочей. Какой будет её новое жилье, она не знала — Люциус обронил, что снял для них большую квартиру в центре. И это сюрприз.
Сюрприз, так сюрприз. Спорить с ним в таких делах, себе дороже. Она давно заметила эту неприятную черту в его характере — мутность. Как смотреть в мутное зеркало или кривое. Она бы не удивилась, окажись Люциус бандитом или шпионом, или и тем, и другим вместе. Было в нем что-то такое: холодное, неприступное и чертовски знакомое. Последнее и удерживало Веронику рядом с ним.
Она так и заснула на узком диванчике в гостиной. Просто раз, и провалилась в сон. В темный и холодный. Ей снилось, что она лежит на полу, свернувшись. Света мало — узенькая полоска отбрасываемая светильником на стене, выполненным в форме горгульей лапы. Снилось, что вокруг сгустились черные и густые тени. Словно живые, кружат вокруг, прямо как стервятники над умирающей жертвой. Во сне тело её плохо слушалось, руки были тяжелые и непослушные, голова раскалывалась, а перед глазами плясали огненные сполохи.
Когда одна из теней приблизилась, Вероника удалось ударить по ней рукой. Пальцы прошли сквозь темноту, и руку свело от ледяного прикосновения. Вероника едва не закричала — она прикусила нижнюю губу и замычала от боли. Слишком реальной для сновидения. Откуда-то знала, что здесь нужно вести себя тихо. Но где здесь? И откуда знала?
Нет-нет, слишком сложные вопросы…
Еще одна тень отделилась от остальных — размытый мужской силуэт. Она приблизилась к ней, провела пальцами по её волосам и покачала головой. Ну, или по крайней мере на нее похожей.
— Упрямый маленький мышонок, — в бархатном голосе проскользнуло раздражение. — Еще рано вставать… Спи, Вероника… — голос убаюкивал, заставлял веки тяжелеть и усталость подниматься откуда-то из солнечного сплетения.
Вероника зажмурилась и стала отчаянно ей сопротивляться. Нет, нельзя спать. Нельзя падать в эту темный бездонный колодец, где на дне плещутся темные сны. Нельзя слушать его голос, который усыпляет, нельзя поддаваться этой приятной, накатывающей, как волны усталости…
Иначе…
И в это самое мгновение сон разлетелся на тысячу осколков. Вероника открыла глаза и резко села. Она была дома. В своей квартире, на диване в гостиной. Перевела растерянный взгляд на мобильный, играющий «Лунную Сонату» — звонил Люциус. Пора было собираться.
Мой милый странник одинокий,
Куда ведет твоя тропа?
Куда ведет твой склон пологий,
Куда влечет тебя судьба?
Егору было восемь, когда он ночью пришел к отцу и сказал, что видел во сне маму и что мама звала на помощь. Ей было очень плохо. Так плохо, что он, Егор, проснулся. Сонный Николай выслушал сына, а потом сказал, что это всего лишь сон. И что мама на небесах, среди других ангелов… А потом добавил, что ему самому рано вставать, и Егору тоже — завтра школа. И отправил сына обратно в детскую, пожелав сладких снов.
