Ей снилось море. Широкое побережье с белым мелким песочком, в который так здорово зарываться пальцами ног. Ощущая, как кожи касается вода, набегающая на берег ленивыми волнами. Дул слабый ветер, принося с собой запах соли и водорослей. Небо над ее головой было хмурым — растянулось серое, бесцветное полотно до самого горизонта. И море, словно зеркальное отражение небес, тоже лишилось своих неповторимых красивых красок…
Вероника сделала шаг вперед и вздрогнула, когда холодное прикосновение обожгло щиколотки. Она не знала, как здесь оказалась. Как и не знала, надолго ли. Не столь важно. Главное, что происходит в этот самый момент.
Сейчас она здесь, наслаждается неповторимым чувством свобода, у которого соленый морской вкус. Ветер приобнимает за плечи, проводит невидимыми ладонями по волосам, оставляют на губах и лице соленые поцелуи… Вероника прикрыла глаза. Последний раз море она видела очень давно, еще до болезни Коли. Тогда начинался шторм — потемневшее небо разрезала первая вспышка молнии, ветер же набирал силу, гоняя горбатые волны по темно-синей глади, упали первые капли дождя… не смотря на это, Вероника не могла заставить себя уйти. Развернуться и вернуться домой, в теплую и уютную квартиру. Море всегда была ее слабостью. Наверное, в прошлой жизни они были тесно связаны.
Ветер замер за её спиной, положил узкие ладони на плечи и обжег дыханием ухо.
— Пора просыпаться, мышонок, — у ветра голос был мягким, без так легко угадывающихся стальных ноток.
Он еще раз коснулся её волос и исчез, а спустя несколько секунд Вероника почувствовала, как песок исчезает из-под ног и она начинает падать. Падать в густую, но совсем уже не страшную темноту.
А Пустой мир не изменился. Нисколько. Хотя… Наверное, он никогда не меняется. Мертвое время не приносит с собой перемен.
Вероника открыла глаза и несколько минут разглядывала знакомого шакала на высоком темном потолке — казалось, тот улыбался ей загадочной полу-улыбкой. Лукаво сверкнули глаза рисунка в полумраке, а затем неожиданно шакал чуть подался вперед и бесшумной размытой тенью соскользнул по стене вниз. Прошмыгнул мимо удивленной Вероники, задержавшись рядом с ней буквально на мгновение, и направился дальше. Та проследила за ним — тень замерла у ног своего хозяина. Люцифер радушно потрепал своего питомца по загривку и поднял глаза на мышонка.
— С пробуждением, мышонок, — произнес негромко. Сам Князь сидел на каменном троне в нескольких шагах от нее. — И с возвращением, — сделал приглашающий жест.
Она поднялась. На ней было рваное светлое платье с запекшими темными пятнами крови на груди и рукавах. То ли её, то ли Люцифера, когда она вонзила нож ему в грудь. Черт разберет. Кажется, это было так давно. В другой жизни, когда маленький мышонок пытался защищаться от льва, опьяневшего от ее страха и ненависти.
Вероника усмехнулась, поправляя юбку.
— Оставил, как напоминание?
Люцифер в ответ пожал плечами. Могло значить и да, и нет. Выходка вполне в его духе. Вероника молчала, продолжая осматриваться по сторонам, Князь же поднялся и приблизился к ней.
— Я дал тебе возможность уйти, — его вкрадчивый голос раздался совсем рядом. — Я отпустил тебя. Не скрываю, что это решение далось тяжело… Почему ты осталась? Что ты хочешь изменить, Вероника? — спросил он, разворачивая ее к себе и заглядывая в светлые глаза.
Она ответила не сразу. А действительно почему она упустила тот шанс. Потому, что поддалась жалости. Ужасное чувство, заставляющее делать самые внезапные и странные вещи. Например, протянуть руку помощи Дьяволу. Смешно, не правда ли? Будто отверженному с подбитыми крыльями, застрявшем в горьком одиночестве и мраке, требуется помощь обычного человека.
— Ты так отчаянно пытаешься постичь всю человеческую природу, воруешь эмоции, в попытке прочувствовать то, что сам не можешь… Я не смогу сделать из тебя человека, этого никто не сможет, — она смело посмотрела на него. — Но я могу поделиться немногим. И да, мне тебя жалко. Можешь начинать смеяться над глупым мышонком.
Люцифер не засмеялся. Просто смотрел на нее, все также с удивлением. Этого он не мог понять. Снова жертвует собой. Только не ради любви, а жалости. Люди порой такие странные. Особенно, светлые души.
— Несчастная моя добродетель, — проговорил, поглаживая Веронику по лицу — его прохладные пальцы коснулись щеки мышонка. — Так и хочется, снова почувствовать твой острый страх… — и улыбнулся, почувствовав, как вздрогнула девушка. — Успокойся. Это была шутка.
— Будешь снова меня мучать?
— Нет. Мне это не нужно… — ответил он, убирая руку. — А вообще занятно. Ты первая, кто так поступил. Остальные сдавались довольно быстро.
— Остальные? — Вероника непонимающе уставилась на Дьявола, но тот уже повернулся к ней спиной, засунув руки в карманы. — Я не первая, кто подписал с тобой контракт? Были и другие?
Люцифер покачал головой со словами. Ему явно польстило любопытство гостьи.
