— Не для питья. Сие есть снегоцвет священный. Если хотите быть с нами друзьями — празднуйте праздник весеннего солнца. Пусть сегодня те, кто может носить оружие, не разбредаются по шалашам — такой обычай. Пусть они идут в вашу пещеру и сидят у костра — такой праздник. А утром, когда небо из черного станет серым — сожгите снегоцвет в костре. Когда сгорят белые цветы, метели больше не вернутся в наши края. Когда сгорят сухие листья, вместо сухой травы вырастет молодая. Когда вы вдохнете волшебный дым, вы увидите умерших родных своих, как видим их мы, когда снегоцвет сгорает в пламени костра, и дым его поднимается к небу. И не бойтесь нас. Тут на склоне вы, горцы, нам не враги. Наше жилье сырое болото, ваше — сухие скалы. Вы к нам не пойдете, мы к вам не пойдем. Захватывать в неволю вас тоже не будем. Рабы нам на болоте не нужны. Нет там ни места, ни еды для них. Не комарами же рабов кормить. Да вы и сильнее нас, и ростом выше. У нас болотный туман с детства силу отнимает. Не можем на вас напасть. Праздник справляйте, снегоцвет сожгите, вот и дружба будет.
Вождь остался в сомнениях:
— А если это колдовство, и из огня разные чудища полезут?
Быстрая Птица его уверил:
— Они при мне это растение жгли. Ничего ниоткуда не полезло.
А болотные охотники сказали: — Мы чтим Солнце, как и вы. Завтра вы увидите, как мы поклоняемся ему.
Вождь обнял их в знак братства и разрешил войти в пещеру. Настала ночь. Три Уха не велел спать тем, кто может носить оружие. А я сидела с ними, чтобы записать для потомства рассказ об обычаях наших будущих союзников.
Три Уха признался, что никакие они не колдуны. Они люди бедные и счастливой доли не ведающие, зато смышленые, как мелкий зверь, которому без ума не прожить. В снегу они не проваливаются потому, что зимой ходят по снегу на хитрой придумке называемой "медвежьи лапы" или снегоступы. Делают их так: шкуру лося натягивают на гнутую основу из ивовых веток. Старики сказывают, что это Великий Отец Медведь научил людей делать подобие своей широкой лапы, чтобы они могли бегать по снегу и прокормиться зимой, когда он спит и не слышат их молений. А потом они уже сами додумались, что летом на "медвежьих лапах" можно пробираться по топким местам. Дома они строят над водой на высоких опорах. Этой хитрости их научила мудрая Мать-Цапля. Оттого зимой снег не заметает их деревню. Мать Цапля научила их и бить рыбу острогой, подобием своего острого клюва. Чтят они не только Медведя и Цаплю, но и Солнце — как и мы. Но зовут его не Законодателем, а Небесным Лисом. Так назвали его потому, что оно как лис обычно прячется. Они Солнце редко видят — Небесный Лис весь год за горою ходит. Только в самой середине лета, когда забредает выше всего в небо — тогда согревает их владения. Тогда у них праздник — Лисьи Дни, тогда они справляют свадьбы. Но скоро солнце снова прячется за горой и вновь возвращается в их владения холодный туман. Но не надо думать, что их племя проклято Небом. Не во всем судьба обидела их. Врагов у них нет, ведь по топям без провожатого не проберешься в их деревню. И хищные звери не заходят.
Снегоцвет у них святое растение, как у нас, горцев, можжевельник. Тоже кидают в огонь. Его запахом можно и комаров отгонять. Снегоцвета наше горное племя не знало, потому что он растет только в болоте, на черной болотной земле. Там его много повсюду, а цветет он в дни встречи весны и лета.
Выслушав про болотную жизнь, все стали петь песни. Три Уха следил, чтобы никто не спал, а молодой Мудрый Дед подсел ко мне. Он захотел узнать откуда я взялась такая темнокосая и смуглая, у кого научилась так хитро-плетенно говорить, и что за зверь у меня сидит на привязи. Я ему рассказала и про отцово царство, и кто такая собака. У нас на всю ночь разговоров хватило. Когда небо посветлело, Мудрый Дед увидел что у меня на шее на шнурке лягушка, вырезанная из кости. Он спросил:
— Отчего у тебя на шее оберег лягушка?
Я ему сказала с обидой:
— Мне при рождении дали имя Лягушка. Самое плохое из звериных имен. Зато отец назвал Ифри. Это имя великой богини.
Мудрый Дед строго сказал, погрозив мне копьем:
— Лягушка самое священное имя. Она повелительница болот, помощница и госпожа нашего племени. Лучше имени Лягушка только имя Уж. Так нашего вождя зовут.
А небо уже стало серым, и птицы запели в ожидании утренней зари. Болотные послы и Быстрая Птица стали подгребать в огонь охапки снегоцвета. Наши люди так устали за бессонную ночь, что дремали у костра. Вдруг Мудрый Дед пихнул меня и говорит:
— А ты, Лягушка, уходи с праздника. Ты черная, а снегоцвет белый. Он тебя не хочет, чудес не сделает.
Я ему отвечала:
— Ты чего за снегоцвет говоришь и меня гонишь? Сам сказал, что у меня имя священное, лягушиное!
Он поднял с земли палку и пригрозил:
— Наш праздник. Кого хочу того и гоню. Лягушка тоже наша. Нам и решать кому она священная, а кому нет. Уходи отсюда, а не то палкой уму научу. Ты иди порадуй твоего серого зверя, которого ты Собакой зовешь. Он небось побегать хочет. Тебя бы так привязать, так ты небось уже давно веревку перегрызла бы.
