Но когда я вошла в деревню, на улице такое началось, будто к ним из лесу медведь в гости явился. Посередь дороги некие достойные мужи вытаскивали телегу из грязи. Увидев меня, одни попрятались за телегу, другие за коня. Женщины несли воду. Увидев меня, они в страхе бросили кадки и стали произносить заклинания. Но наверное сильных заклинаний они не знали — бормоча их, они все равно испугано отступали. Я им крикнула, что смерть, принесенная стариком, убила всех кроме меня. Услышав это, они побежали от меня в ужасе.
Тем временем по улице шел юноша нес дрова. Странный он был: голова смиренно склонена на грудь, глаза опущены долу, но спина гордо выпрямленная. Будто решил он повиноваться тем, кто выше его, но лишь до времени, ох, до времени! Я подумала: вот сейчас увидит меня, уронит свои дрова, и тоже согнется со страху. Но он только остановился, осмотрел меня с головы до ног, а потом знаком велел мне следовать за ним. Мы пришли к реке, и он крикнул:
— Тебе надо смыть с себя заразу! Я разведу костер, а ты брось одежду в огонь. Я принесу тебе другую одежду.
Вид у него был знающий. Я послушалась, вошла в воду и стала смывать с себя сама не знаю что. Потом, отогревшись у костра на берегу, подошла к речной заводи. Я верила, что река вынесет мое отражение в далекий океан. Моряки, соотечественники моего отца, увидят мой образ и признают во мне сходство с людьми их племени. Они поднимутся по реке на своих огромных и быстрых кораблях и заберут меня отсюда. Но потом я подумала, что в воде рек отражения людей смешиваются между собой, как смешивается кровь убитых и брошенных в реку после битвы. И моряки в океане уже не поймут, кто был кто.
Страшно мне было в одиночестве, без племени матери моей и вдали от народа моего отца. Но потом я вспомнила про дорогу в мир мертвых. Ведь по словам отца, начало этой дороги в диких северных землях! И я решила, что моя судьба — остаться здесь и не мечтать об иной участи.
Тем временем юноша вернулся. Имя ему было Удар Молнии. Он стал смеяться над деревенскими жителями, которые меня испугались:
— Людишки из соломы! Они боятся всего, чего не могут уразуметь. Любой завоеватель смел бы их с лица земли. Ты другая, и я другой. Мои предки родом с Великой Равнины, с торговых перекрестков, с лошадиных ярмарок. Мой дед побродил по свету, он-то знал все. Ему было ведомо, что умирают не только от холода и оружия. Он рассказал мне, что люди из дальних стран заносят к нам болезни, сжигающие огнем. Хворь эта, подобно хищной птице, перелетает с больного на здорового. К нам южане приносят заразу эту, а сами от нее не умирают. А еще от деда я узнал, что иногда южные купцы ведут особый торг. Желающим убить врага тайным оружием они продают одежду умерших от огненных болезней. Видно, так старый вождь и погубил твоего хозяина и его семью. А в тебе кровь людей из дальних стран. Она тебе и защита от заразы. Мудрые люди объясняют так: у кузнецов есть обычай закапывать в землю выкованное железо и ждать пока ржавчина съест слабые части. Остается лучший, крепкий металл. А у строителей есть правило оставлять камни под солнцем и дождем. Из тех, что за три года не дадут трещин, возводят они стены. Так было и с южными племенами. Огненная Смерть издавна, с самой ночи сотворения мира, охотится в их землях. Давно уже она погубила все, что ей было по зубам. Оставшиеся в живых — это те, кто сильнее ее, кто ей неподвластен. И эту тайную защиту передают они детям своим, в чьих жилах течет их кровь. А наши бараны деревенские думают, что ты выжила потому, что ты ведьма. Они тут шепчутся между собой: отчего черная Ифри разрешила держать себя в рабстве? Посовещались и решили, что в тебе лишь к концу отрочества проснулась колдовская сила. Боятся тебя здесь страшно. Вряд ли кто-нибудь осмелится к тебе подойти.
Я попросила юношу сказать им, что я не ведьма. Я не хотела, чтобы от меня разбегались. Удар Молнии спросил:
— А что в этом плохого, ведьмой считаться?
Я ему поведала мой замысел:
