Вечером, когда Кирилл поставил на место свою машину и пошел к своему подъезду, ему навстречу шагнула Валентина. Было понятно, что она опять хорошо под хмельком, только в этот раз что-то прятала за спиной.
– Ну, так что... – заявила женщина, чуть покачиваясь. – Мне все надоело. Или мы снова будем вместе, или пеняй на себя...
– Убирайся вон... – поморщился Кирилл, и в этот момент Валентина плеснула ему в лицо из большой стеклянной банки что-то обжигающее. Такое впечатление, будто хлестнуло кипящей водой... В следующий миг пришла страшная, разъедающее – жгучая боль, которая становилась все сильные и сильнее... Наверное, наступил шок, и Кирилл попытался бежать, но споткнулся, упал на землю, и на него плеснула новая волна обжигающей боли – похоже, женщина выливала на лежащего мужчину все, что еще оставалось в банке... А еще он услышал крик Валентины:
– Теперь ты никому будешь не нужен, кроме меня! Теперь только я буду за тобой ухаживать...
Потом была больница, ожоговый центр, реанимация, переливание крови, постоянное обезболивание, забытье... Диагноз: химический ожог четвертой степени, самый опасный, при котором происходит разъедание тканей и шансов выжить практически нет. Однако врачи все же сумели совершить самое настоящее чудо...
Много позже, в больнице, Кирилл узнал, что это была страшная, 92% серная кислота, от которой ничто не может защитить. Откуда ее взяла Валентина? Оказывается, она успела познакомиться с местными пьяницами, и один из них, в прошлом имеющий диплом химика, рассказал ей, как в свое время вынес с предприятия, где работал, эту жуткую кислоту. Зачем? На нее был покупатель, который отчего-то не пришел за своим заказом, и с тех пор кислота стояла в гараже химика, вернее, в темном углу, в самой обычной стеклянной банке. Трудно сказать, как в хмельном мозгу женщины родилась мысль изуродовать бывшего мужа, чтоб он отныне всегда был в ее власти, но этот план она осуществила, и вылила на Кирилла всю кислоту, что находилась в банке...
Немного придя в себя, Кирилл спрашивал у всех, как он сейчас выглядит (глаза молодого человека оказались выжжены), но на этот вопрос ему никто не ответил. Зато однажды Кирилл случайно услышал разговор двух медсестер, из которого ему стало понятно, насколько его нынешняя внешность внушает людям если не отвращение, то нечто похожее. С того времени он старался прятать свое лицо от глаз женщин.
Родители Кирилла употребили все свои связи, чтоб помочь сыну, но травмы были слишком глубокие. Когда же отец сказал сыну, что необходимо сделать ряд косметических операций, чтоб хоть немного скрыть последствия ожога, Кирилл ответил отказом – в этом нет смысла, вряд ли врачи могут хоть что-то сделать. Депрессия, нежелание жить, ночные кошмары, антидепрессанты... Вот тогда-то отец Кирилла и обратился к Ивану Степановичу – так сказать, схватился за последнюю соломинку...
...– Вот вкратце и все, что со мной произошло... – закончил свое повествование Кирилл.
– Не знаю, что думает Лена, а я не услышал ничего из того, что следует стыдиться... – сделал вывод Глеб.
– Если бы я был более жесток своих требованиях, то дети остались бы живы... Никогда себе этого не прощу!
– А что дальше случилось с твоей женой?.. – спросила я.
– Судебно-медицинская экспертиза признала, что смерть детей явилась для нее огромной душевной травмой и все такое прочее... – поморщился Кирилл. – Отправили на принудительное лечение. Кстати, внешне она тоже пострадала – кислота попала и на нее. Хотя глаза у нее и целы, но серьезные ожоги были и у нее, так что она тоже поплатилась за свою глупость... Впрочем, об этой женщине я больше ничего не хочу знать.
– Газеты писали разное... – заметил Глеб.
– Еще бы, если принять во внимание, что моя бывшая теща, давая бесконечные интервью журналистам, постаралась изобразить меня виновником всего, что произошло... – невесело усмехнулся Кирилл. – Ну, а те, в свою очередь, раскопали все, что могли...
– Вот что... – сказала я. – Главное – ты остался живым, а мы все и оказались здесь ради того, чтоб вновь стать здоровыми. И я хочу надеяться, что все так и произойдет.
Утром мы покинули хижину, вновь подкатив камень к входной двери, и уже привычно закинув за плечи дорожные мешки.
– Ну, пойдем... – Глеб огляделся вокруг. – Для начала пройдем рощицу – если мне не изменяет память, то эльфы утверждали, что здесь спокойные места...
Мне бы очень хотелось в это верить...
Мы уже второй час пробираемся по рощице, в которой находились большей частью невысокие лиственные деревья, так что в лесочке было светло, и Глеб каким-то образом умудрялся даже здесь высматривать тропинку на заросшей травой земле. Чуть слышный шелест листьев под легким ветерком, зудит летающая мошкара, резковато-непривычный запах здешнего леса, невесть откуда взявшееся чувство покоя и безопасности... Несколько раз видели небольших зверков, скачущих по ветвям деревьев – правда, рассмотреть их как следует не удалось, но, похоже, это что-то отдаленно смахивающее на наших земных белок.
