Голос Сары, глубокий, с хрипотцой, вызвал на лице Буллсмита едкую ухмылку. Такой голос был бы впору джазовой певице, а не хладнокровному агенту Саре Прешис, привыкшей выслеживать и безжалостно расправляться с врагами Хоупфул-Сити. А враги в это нелегкое время были повсюду. Десять лет, как закончилась война, в которой рухнули прежние границы. Повсюду в Штатах царила анархия, посреди которой редкими островками всплывали новые города-государства. Хоупфул-Сити одним из первых на континенте сумел восстановить порядок, принять новые, жесткие законы и передать власть Новаторам. С помощью нейрохакеров люди, наконец, обрели желанное счастье. Правда, еще оставались непокорные Трущобы. Думы о них неустанно тревожили покой порядочных граждан. Но вскоре и с ними будет покончено.
Мэр Буллсмит хитро улыбнулся и потер маленькие аккуратные руки.
Сара в который раз удивленно глянула на коротышку. Ростом пяти с небольшим футов, с гладким лицом и белокурыми волосами, он походил на ребенка. Увидев мэра впервые, она изумилась: как тому удалось победить на выборах? Но когда Сара услышала, как он говорит, ощутила на себе его невероятную внутреннюю силу и магнетизм, она перестала удивляться и преисполнилась уважения к первому лицу Хоупфул-Сити.
— Прешис, ты отправишься в Трущобы и добудешь для меня эту машину. Хочу, чтобы время, как и все остальное в этом городе, подчинялось только Новаторам.
— Мне придется разыграть измену, сэр, — спокойно ответила Сара Прешис. – Боюсь, мое лицо слишком часто мелькало в новостях, меня могут узнать. Тогда мне и близко не подойти к заговорщикам.
Буллсмит окинул Сару оценивающим взглядом. Высокая, с широкими плечами и узкими бедрами, упругая, сильная и гибкая, Сара походила на тигрицу. Рыжие волосы, гладко зачесанные в пучок, и прищуренные зеленые глаза усиливали эффект. Сара, как и все агенты, прошла выучку в морской пехоте. Превосходно стреляла из всех видов оружия, владела приемами рукопашного боя, обладала выдержкой и силой. Мэр считал ее опасным противником и радовался, что они оказались по одну сторону конфликта. Если машина существует – Сара добудет ее во что бы то ни стало. Он слегка кивнул:
— Делай, что хочешь: заяви об измене власти, преступи закон, но машина должна быть у нас.
— В какой срок провести операцию, сэр?
— Чем скорее, тем лучше. Найди машину и привези ее в Отдел секретных разработок. И ее создателя тоже. Он нам понадобится.
— Что делать с остальными свидетелями, сэр?
— Убей их. Никто не должен знать, что машина у нас. Высшая степень секретности.
— Слушаюсь, сэр, — отчеканила Сара и направилась к выходу. На ее губах сияла довольная улыбка. Новое секретное задание сулило хорошие деньги. А деньги Сара любила очень сильно, больше всего на свете.
Сара Прешис была сиротой. Сорок лет назад ее нашли на крыльце окружного госпиталя. Завернутую в одеяло, кричащую от голода и холода. Два месяца Сара пробыла в госпитале, пока ей подыскивали приемную семью. Бумажка с именем «Сара» была вложена в одеяло. Фамилию ей выбрали врачи. «Прешис» — драгоценная. Девочка была хорошенькой: с зелеными глазами и густыми черными ресницами.
Сару удочерила медсестра клиники Мария Санчес. У Марии и ее мужа Пабло не было своих детей, и они горячо полюбили рыжеволосую малышку. Пабло работал на стройке, жили они в уютном доме в пригороде Хоупфул-Сити. Сара провела у них восемь лет и все эти годы купалась в любви и заботе.
А потом случилось несчастье. Пабло сорвался с огромной высоты строящегося дома. Несчастный случай – сказали Марии – и выплатили страховку. Будто деньги способны заменить родного человека. Мария долго не могла прийти в себя – горевала по мужу, с которым они прожили без малого тридцать лет. Горе тому виной или что-то иное, но спустя год после гибели мужа у нее обнаружили рак в неоперабельной стадии. Мария потратила на лечение все сбережения, но толку не было. Болезнь медленно пожирала ее изнутри, вытягивала жизненные силы, вела к смерти. В последние недели она уже не вставала с постели. За Сарой присматривала соседка Джейн. Она приводила девочку к постели больной матери, и Сара не узнавала ее. Красивая, огненная Мария, с пылким блеском сливовых глаз и густыми черными волосами превратилась в бледную иссохшую тень с лысой головой и ввалившимися глазами. Когда Сара подходила к ее постели, Мария плакала. Слезы текли по исхудавшему лицу, мочили подушку. Костлявая рука Марии гладила ручку Сары. Она бормотала по-испански: «Дитя мое, как мне жаль, как жаль». Сара оглядывалась на Джейн – та мотала головой и всхлипывала, не в силах сдержать рыдания. Девочке казалось, что это сон. Мама поправится, и они вернутся домой.