Когда подошли к моему блоку, Иван приобнял меня за плечи, наклонился и нежно поцеловал. Я замерла. Сердце забилось часто-часто, ноги задрожали, а руки взлетели ему на плечи. Его прохладные губы впивались в мои, будто хотели согреться, мокрые, шершавые щеки кололи лицо, я падала и взлетала и хотела лишь одного – чтобы это никогда не кончалось.
— Идем! – я потянула его за руку.
Мы поднялись по лестнице на четвертый этаж, быстро пересекли темный коридор. Дрожа от нетерпения, я отперла дверь, и меня подхватили сильные руки Ивана.
Страх, желание, близость опасности, тревога смешались в одном котле и выплеснулись наружу безумной страстью. Моя узкая кровать возмущенно скрипела под тяжестью двух тел. Нам было все равно. Запах Ивана, вкус его губ, жесткое, словно отлитое из стали, тело – лишь это сейчас имело значение. И я забыла обо всем. На время, не навсегда…
Иван стоял у окна, и его высокая фигура белела в призрачном свете луны. Бионический протез совсем его не уродовал. Наоборот, придавал его крупному телу еще более грозный вид.
— Сейчас бы сигарету, — он повернулся ко мне и улыбнулся неожиданно радостно, будто мальчишка.
— У Жасмин есть. Она живет по соседству. Я обещала зайти к ней, когда приду. Она меня ждет.
— Не ждет, — ответил Иван. – Здесь стены, как бумага. Она наверняка слышала, что ты не одна. Мы особо не скрывались.
— Да уж! – мне внезапно стало стыдно. Будто мать застукала меня с парнем. – Обычно я не такая шумная.
— Вот и я удивляюсь: откуда у такой малышки, как ты, столь мощные легкие?
Иван сел на кровать и крепко прижал меня к груди. Я слышала, как стучит его сердце.
— Можем переночевать здесь, а утром отправиться на Конечную.
— Лучше пойти сейчас. Семь часов позади. Хочу узнать, чем закончились испытания. В такую холодную ночь люди Эла, даже самые стойкие, наверняка расползлись по своим берлогам. Меньше шансов нарваться на кого-нибудь из них.
Я нехотя вырвалась из жарких объятий Ивана и принялась одеваться.
Мы заперли дверь и тихо, стараясь не скрипеть ботинками, направились по коридору в сторону лестницы. В эту ночь кто-то зажег на потолке пару лампочек, и зеленые стены озарил тусклый мутноватый свет. Мы двигались бесшумно, но быстро, не оглядывались, и даже не заметили, что в двери одной из квартир стоит черная фигура и молча наблюдает, как мы уходим. В ту ночь я так и не зашла к Жасмин, о чем потом не раз пожалела.
Мертвый Тед успешно прошел испытания, и настала очередь Ивана отправиться в прошлое.
Перед тем, как забраться в Машину, он нацепил на себя бронежилет и как следует вооружился. Перебросил через плечо снайперскую винтовку, в наплечную кобуру затолкал два «кольта», рассовал по карманам патроны.
— Док, я готов! Втыкай свою отраву и жми на кнопку, — бодро крикнул Иван. Его глаза возбужденно блестели. На лице я не заметила и тени страха.
— Ты какой-то другой, — сморщилась Кристи. Во время сборов она прыгала вокруг Ивана, как щенок, поправляла на нем одежду и беспрестанно путалась под ногами.
— Я всегда такой, — возразил Иван и потрепал девушку по лохматой макушке.
— Нет, сегодня ты счастливый, а вчера был хмурый, — заметила наблюдательная Кристи.
Кажется, я покраснела. Но этого никто не заметил. Люк готовил инъекцию для путешественника, а Сэм пристально вглядывался в показания датчиков Машины. Труп «первопроходца» Теда перед этим оттащили в вагон нашего поезда. Решили, когда будет время, отвезти его на одну из заброшенных станций и оставить там. Никто не желал нести мертвое тело обратно к месту убийства. Если патрульные или люди Эла поймают нас с мертвецом под мышкой — проблем не избежать.
— Иван, встань на платформу и прижми руки к телу. Надеюсь, ты опорожнил мочевой пузырь? – голос Люка слегка дрожал. Мы здорово волновались. Одно дело – закрыть в Машине чужой труп, другое – подвергнуть серьезному испытанию друга.
Иван послушно выполнил все, что требуется: ступил в центр круглой платформы внутри Машины и вытянул руки по швам. Я подошла ближе, чтобы поймать его взгляд. В эти минуты красивое лицо Ивана было серьезно, как никогда.
— В восемь Буллсмит встречается с ветеранами в Доме Правительства, — наставлял его Люк. – Не забудь, что у тебя всего семь часов. Когда истечет время, тебя затянет в червоточину и Машина вернет тебя назад.
Иван взглянул на меня, улыбнулся:
— Аня!
Я бросилась к нему. Он взял мое лицо в ладони и крепко поцеловал в губы.
— Береги себя, — сказал он.
— Возвращайся, — сказала я, глядя ему в глаза.
Он кивнул, выпрямился, и створки Машины сомкнулись, отсекая Ивана от настоящего.
— Обратный отсчет! – крикнул Сэм. Он стоял за панелью управления и бдительно следил за показателями. – Десять, девять…
На последних числах Машина взревела, полыхнула красным, мы услышали хлопок и все затихло.
— Что это было? – шепнула мне Кристи.
— Наверное, открылась червоточина.
— Да я не об этом, — скривилась она. – Почему он тебя поцеловал? Что между вами произошло там, в Трущобах?