Хэдли отводит взгляд, и у меня снова возникает очень странное чувство. Я привык доверять инстинктам. В армии при определении угрозы мне приходилось полагаться лишь на себя. И сейчас мне кажется, что в поведении этой девочки явно есть что-то подозрительное.
– Скорее всего, моих родителей нет дома, так что вы их не встретите.
Я киваю так, будто не вижу ее насквозь.
В детстве мне постоянно приходилось оправдываться, почему мои друзья не могут зайти в гости или почему учителям лучше не звонить домой. Мой отец спит, его сейчас нет, он работает в поле, он не в городе… Все что угодно, только бы отвести чужие взгляды от правды и избежать неприятных вопросов.
– Даже если это так, по крайней мере, я буду знать, что ты добралась в целости и сохранности.
– А можно мне иногда залезать на ваше дерево?
Я улыбаюсь ей:
– В любое время, малышка. Мое дерево – твое дерево. Если придешь в ближайшие пару дней, могу показать тебе два других укрытия, которые мы с братьями соорудили.
– Правда? Круто! – Хэдли сразу расцветает.
– Правда.
Мы подходим к дороге, и я вижу кого-то у машины. Ее темно-каштановые волосы волнами ниспадают по спине, из багажника она достает бумажный пакет. Когда она поворачивается, наши взгляды встречаются – и мое сердце замирает. Ее губы тоже раскрываются от удивления, а позабытые продукты валятся на землю.
Вот я и встретил женщину из своих снов. Мой ангел вернулся, только больше она не моя.
Не может быть! Этого не может быть!
С той ночи прошло уже восемь лет. Восемь лет моих попыток притвориться, что это был лишь сон.
Больше я его никогда не видела. Днями и ночами я высматривала его в толпе, приглядывалась к каждому водителю – все было напрасно.
Отчасти я была этому рада, потому что та ночь была одной из самых душераздирающих и невероятных за всю мою жизнь. Мне не следовало отдаваться ему, но меня душили сомнения по поводу предстоящей свадьбы с Кевином, а еще я отчаянно нуждалась в любви и нежности.
Я молила Бога помочь мне, сделать так, чтобы я больше его не увидела, ведь только так я могла найти силы простить себя за совершенные грехи.
Мне стоило догадаться, что я никогда не смогу их искупить, не смогу получить прощение, и его присутствие здесь – тому доказательство.
– Мама! – Хэдли подбегает ко мне, с ужасом глядя на упавшие продукты.
Твою мать. Я их уронила.
Мне больно видеть ее беспокойство.
– Все в порядке, зайка. Я подниму.
Хэдли поворачивается к своему спутнику, когда замечает, что мой взгляд вновь направлен на него.
– Коннор, это моя мама.
Коннор.
Я давала ему столько разных имен, но Коннор подходит лучше всего. Сильное имя, под стать его обладателю.
Время никак не сказалось на его привлекательности. Изумруды его темно-зеленых глаз туманят мой разум. Волосы у него отросли и теперь зачесаны набок, что придает ему немного ребяческий вид и одновременно подчеркивает его сексуальность.
Потом мой взгляд опускается ниже – на его тело. Боже, какое же оно соблазнительное. Рубашка плотно облегает его руки, так что невозможно игнорировать проступающие под ней мускулы. Да и грудь его шире, чем я помню.
А помню я абсолютно все. Его прикосновения, запах, звук его голоса, когда он любил меня с той страстью, о существовании которой я и не подозревала.
Он никогда не поймет, как сильно я нуждалась в нем и в этих воспоминаниях. Я проживала их раз за разом, цепляясь за чувства, которых так отчаянно жаждала, и наслаждаясь тем, как мой мир оживает и обретает краски, как в ту ночь, когда я была с ним. Коннор пролетел как комета, озарив мое небо, и в моей памяти хвост этой кометы никогда не потускнеет.
Но что делать теперь, когда он здесь? Это ставит под угрозу
Я поглядываю на них обоих, пока собираю упавшие вещи.
– И как же вы двое познакомились?
Он подходит ближе и наклоняется, чтобы помочь мне.
– Я нашел Хэдли на дереве. Кажется, у нее повреждена рука, так что я хотел убедиться, что она доберется до дома без происшествий.
Мое внимание тут же переключается на дочь. Нужно выяснить, сама она поранилась или кто-то ее ударил.
– Ты в порядке? Что случилось?
Хэдли быстро смотрит на Коннора и потом снова переводит взгляд на меня.
– Я упала.
Я прикрываю глаза, желая, чтобы это было правдой. Может, Кевин и причиняет боль мне, но на Хэдли он ни разу не поднимал руку.
– Дай мне посмотреть.
Она закатывает рукав, и я дотрагиваюсь до синяка на ее коже.
– Нам надо в больницу.
Коннор поднимает пакет с продуктами и передает мне.
– Нужна помощь?
Я быстро мотаю головой:
– Нет-нет, я справлюсь. Мой муж сейчас на ферме. Я занесу вещи в дом и потом отвезу ее. Спасибо.
Нельзя, чтобы Кевин его увидел. Это породит миллионы вопросов о том, кто он, откуда я его знаю, почему Хэдли не была дома, хотя ей велено было не уходить, и что случилось с ее рукой. Мои нервы сейчас слишком расшатаны, чтобы разбираться со всем этим.
– Ты уверена?
– Более чем.
Коннор грустно улыбается и кладет ладонь на макушку Хэдли.
– Будь осторожна, лады?
Она расцветает, глядя на него.
– И ты.
Он смеется:
– Это не я руку ушиб.
