Вернись ради меня полностью

Правда в том, что физически я чувствую себя намного лучше, но к новому допросу еще не готова.

– Все время хочу спать, – жалуюсь я. – И тошнит, – добавляю я для эффекта.

Харвуд явно огорчается.

– А я надеялся, что мы закончим нашу беседу, мисс Харви. Энни Уэбб начала говорить.

Должно быть, он понимает, что новость взволнует меня, и я не в силах этого скрыть, когда принимаюсь нервно барабанить пальцами о дверной косяк.

– Я очень рассчитывал на то, что вы вспомнили ваш разговор, – продолжает детектив.

Я слегка качаю головой. Детектив вздыхает и подает мне какой-то пакет.

– Что это? – спрашиваю я.

– Ваш брат просил передать его вам. Мы нашли это в доме мисс Уэбб. Дэниэл отказался его забирать.

Я заглядываю в пакет и вынимаю старый альбом с рисунками Дэнни.

– О! – вырывается у меня. Мои пальцы скользят по обложке. – Он хочет отдать это мне? – переспрашиваю я, взглянув на Харвуда. – Спасибо. Огромное спасибо!

Детектив и понятия не имел, как много это для меня значит.

– Мисс Харви, – начинает Харвуд, невзначай отступая на шаг, как будто собирается сказать мне что-то малозначительное. – Энни Уэбб утверждает, что это был несчастный случай и она не хотела убивать Айону Бирнс. Мне действительно важно, чтобы вы вспомнили, не прозвучало ли чего-то противоречащего этому заявлению в вашем разговоре два дня назад.

Он явно не сомневается, что прозвучало.

Если Энни говорит, что это был несчастный случай, то все выглядит так, будто никто не планировал нападать на Айону, и Энни ничего не связывало с погибшей. Это значит, что Энни защищает не только Боба, но и моих родителей, ведь Харвуду теперь не раскопать прошлого. И это после того, как Энни сделала все, чтобы ни у кого не возникало сомнений, что в гибели Айоны виновна моя мама!

Возможно, Энни все хорошо обдумала и решила, что одно непреднамеренное убийство лучше, чем совокупность всех преступлений, которые могли бы всплыть, признай Энни свою вину.

– Мисс Харви? – Детектив Харвуд выжидающе смотрит на меня. Я гляжу на него, часто моргая.

Нужно сказать правду. Я обязана это сделать. Но сначала я поговорю со своей сестрой.

– Мне очень жаль, но я еще не… – Я делаю неопределенный жест рукой. – Я надеюсь, что после некоторого отдыха…

Детектив со вздохом качает головой.

– Нужно будет подписать ваши показания, – говорит он, поднимая на меня взгляд, прежде чем отвернуться. – Буду признателен, если позже вы сможете подъехать в отделение.

Я захлопываю за ним дверь и прислоняюсь к ней спиной, прижимая альбом Дэнни к груди. Я так долго не выдержу, думаю я, отталкиваясь наконец и направляясь в спальню.

Положив альбом на колени, я долго смотрю на обложку с таким же чувством, как в детстве на рождественский календарь, предвкушая, что там окажется внутри. Под обложкой я нахожу конверт, втиснутый в переплет. Вытащив его, я достаю письмо.

Дорогая Стелла!

Пусть альбом будет у тебя. Делай с ним то, что посчитаешь нужным – сожги, если захочешь, – но, может быть, тебе захочется взглянуть. Ты всегда просила меня об этом, когда мы были детьми.

Было время, когда я хотел вернуть его себе больше всего на свете, но цена этого стала слишком высока. Я даже не смог заглянуть внутрь, потому что знал, что увижу в нем воспоминания о лете, которое я всю жизнь пытался забыть.

Когда тем вечером мама вошла ко мне в комнату и сказала, что с Айоной все в порядке, я понял – она что-то недоговаривает. Я прочел это в ее глазах. Ты всегда утверждала, что я хорошо чувствую людей. На следующий день родители объявили нам, что мы переезжаем, но мне и в голову не могло прийти, что Айона мертва. В пятнадцать лет я рассудил, что она угрожала нам и мама запаниковала.