Да! Я не ангел, мой сынок,Во многом неуч и невежда.Но как меня предать ты мог,Моя опора и надежда?Я положил немало сил.Да, был жесток я, нету спору.Я тётку Софью погубил.Казнил стрельцов — её опору.Я много лет не досыпал,Хлебнув в боях немало горя.Недаром шведа воевал,Зато теперь у нас два моря.А новый город — стольный град.Тот, что построен на болоте.О нас в Европе говорят,Российский стяг сейчас в почёте.Фрегаты наши бороздят,По Балтике, преград не зная.А наших доблестных солдатВо всей Европе уважают.И вот когда приходит час,Дела мои продолжить сыну.Ты предаёшь, зачем-то нас,И мне кинжал вонзаешь в спину.Ты совершаешь тяжкий грех.Смотреть на это, нету мочи.Как ты посмел предать нас всех?Теперь стоишь, потупив очи.Кто Родину продал врагу,Познать обязан укоризну.Я как отец простить могу,Но не простит тебя Отчизна.Ге Николай НиколаевичПетр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе1871Холст, масло135,7 х 173Государственная Третьяковская галерея.<p>Боярыня Морозова</p>Лошадки длинноногие бегут.Скрипучий снег поёт мне гимн изгнанья.Судьба согнуть пытается в дугу.А может быть пойти на покаянье?Не всё ли мне равно, каким перстом,Креститься? Богородица, дай силу.И научи меня, каким крестом,Увековечить скорбную могилу.Но как предать религию отцов?Забыть «вчера» и «завтра» для «сегодня».И вот под звон печальных бубенцов,Несутся сани, словно в преисподнюю.Они несутся сквозь толпу людей.И злобу, и печаль я вижу в лицах.Злорадствует, открыто лиходей,Украдкой что-то доброе искрится.Не этому учил нас Бог Иисус.Он завещал любить, не заблуждаться.Должна я подавить в себе искус,На сладкие посулы не поддаться.Не побоюсь молвы и пересуд,И для потомков стать смогу примером.Поймёт, надеюсь, православный люд,Какое счастье пострадать за веру.Суриков Василий ИвановичБоярыня Морозова1887Холст, масло304 х 587,5Государственная Третьяковская галерея.
