– Экипажу следует пройти в свои каюты и оставаться на своих местах до того момента, как сюда прилетит группа захвата. Вы теперь находитесь под арестом Аношезда Джалэмоса, Адмирала гахрокского флота и главнокомандующего войск Альянса. Вам запрещается пользоваться электронными приборами, передавать сообщения, подходить к штурвалу…
Они остановились на полуфразе и отключились. Их визор погас, бластеры ушли в безопасный режим. Габотам отключили питание, и больше не представляли никакой опасности.
– Да, конечно, я понял, никаких гаджетов и ботов.
Нэтски устало снял свой миником и положил на консоль.
Даасан вцепился в его кресло.
– Ты и габотов взломал тоже? Нэтски, что же ты наделал? Ты обрёк нас на неминуемую гибель!
Нэтски даже не посмотрел на него.
– Зато теперь можно дышать свободно. Надоело ходить по струнке, этот Рачерс весь воздух на судне испортил.
– Нэтски, неужели ты не понимаешь, нас рано или поздно найдут и расстреляют!
– Хоть какое-то приключение, а то давно не происходило ничего интересного.
Даасан с изумлением посмотрел на своего механика.
– Нэтски, ты ли это? Я не узнаю тебя! Ты же никогда не любил во что-либо ввязываться, и, тем более, искать приключений на свой зад. Не ты ли каждый раз просил, чтобы я заключал сделки только с проверенными партнерами, чтобы были постоянство и надежность? Ты даже с трудом согласился жить на моей передвижной лаборатории только из-за того, что приходилось постоянно менять местоположение… Тебя, как будто, подменили.
Нэтски ничуть не изменился в лице, только уши его слегка дернулись. Он продолжал смотреть на экран, сложив руки.
– По правде говоря, я не знаю, что случилось со мной, – в конце концов произнес он. – Я подозреваю, что все это от того, что мне подчистили память. Я уже не чувствую себя прежним, во мне что-то поменяли. Словно кто-то дал мне установку, а я должен был сделать все возможное, чтобы выпроводить их… Мне надо отправить послание «Эсделю».
Хоть скоростная характеристика «Эсделя» достаточно высока, ему никак не оторваться от звездолета Рачерса.
«Эсдель» стремительно набирал скорость. Айн уже ввела координаты пункта назначения, где они должны были выйти после скачка. На экране выплыло трёхмерное изображение автоматической станции под номером 234. Под ним высветились столбцы с общими характеристиками.
Это была крошечная станция, обслуживаемая исключительно ботами и машинами. Такие станции были раскиданы по всему межзвёздному пространству, работали автономно и обслуживали себя сами. Они не требовали больших затрат, все отчёты отправлялись дистанционно. Заправочные крейсеры появлялись там крайне редко, обычно раз в год, все зависело от количества остаточного топлива на самой заправке.
Айн неотрывно следила за скоростью. Когда она достигнет максимального уровня, они смогут активировать гипер-режим. Вот компьютер оповестил о готовности совершить скачок.
– Приготовьтесь, мы выходим в гипер. Отключить систему искусственной гравитации.
Гравитация была отключена, и Мэй почувствовала, как все тело облепила невесомая лёгкость. При скачке в гиперпространство на тело действовало чрезмерное давление, и лишние перегрузки в форме искусственного тяготения были ни к чему. А чтобы сам скачок через пространство был незаметен, специальные шлемы погружали организм в состояние короткого летаргического сна. Для них переход произойдет мгновенно, хотя в пути они пробудут довольно много времени.
– Внимание! Прыжок, – скомандовала Айн.
Сознание Мэй помутнело, она уже не видела свою приборную консоль, все поплыло в тумане. Она провалилась в глубокий колодец и головокружительно уносилась вглубь него. Вокруг вращались пылающие звезды и вихрем проносились разноцветные завитки туманностей. Несколько знакомых созвездий закружились в безумном хороводе и притягивали в свой танец все новых парящих танцоров.
Сумасбродный сон поглощал её сознание, и Мэй с трудом отличала его от яви. Вихрь постепенно стихал, закончился и полёт на дно колодца – корабль вынырнул из гипера, и команда стала приходить в себя. Туман быстро рассеялся, и сквозь него стали проявляться очертания и огни компьютерной консоли.
Со стороны Айн послышалось радостное ликование.
– Это было нечто! Первый полет на катере, и так удачно. Думала, будет хуже, но я даже гиперскачка не почувствовала.
Мэй поддержала её.
– Точно, вход в гипер прошёл гораздо плавнее, чем на «Тензисе». И уже не так тошно выходить из прыжка.
– Говорите за себя. Ох, – послышались сдавленные стоны.
Лам чувствовала себя отвратительно. Она не могла нормально переносить гипер-ускорение, её вечно укачивало. Голова кружилась так сильно, что, если бы не ремни, она стекла бы с кресла на пол.
– Я вроде как почти привык, – отозвался Хок, голос у него был гораздо бодрее.
Айн повернула корабль к планете.
– Держите свои желудки. Вон она, станция. Мы плывем прямо к ней.
