Болезненный ток прошелся по телу, и Мэй тут же очнулась.
«Тихо, лежи спокойно».
Горячая ладонь сползла со лба. Мэй приоткрыла глаза.
В голове пульсировала боль. Она накатывала волнами, острыми пиками вонзаясь в мозг, и отступала, разбрасывая после себя тупые тяжелые булыжники. В желудке тоже было неспокойно, тошнота то и дело подступала к горлу. Перед глазами плыли желтые бесформенные круги. Когда они стали меньше, ей удалось видеть лучше.
Ярких лучей Касмия больше не было, небо над головой посерело, а с другой стороны окрасилось в золотисто-алый закат. Беспокойно чирикали птицы, их пение становилось все тише.
Отдалось лёгкой прохладной – другая рука коснулась ее, и Мэй повернула голову. Снова перед глазами пронесся яркий режущий свет, оставляя в затылке сгусток горячей боли.
Рядом сидела Лам. В своей крохотной ладошке она держала руку Мэй и поглаживала ее, но она не чувствовала прикосновений. Сфокусировав зрение на своем запястье, она увидела, что оно было забинтовано. В нем легким бризом шуршала боль, остальное тело походило на один сплошной синяк.
Лам дотронулась до ее головы. Напряжение спало с ее лица.
– Ей вроде бы лучше. Она успокоилась.
Рядом послышался негромкий смешок.
– Конечно! Я израсходовал почти всю пачку успокоительного. Удивлен, что она по-прежнему чувствует боль – такая доза могла сработать лучше любого обезболивающего.
Мэй уже медленней и осторожней повернулась к Хоку. Он сидел на упавшем стволе и копался в сумке. Сначала ей показалось, что зрение ее вновь подводит, и она плохо видит из-за этих проклятых плавающих пятен. Но приглядевшись, поняла, что это не так.
Хок старался не смотреть на нее прямо, чтобы не причинить ей вреда. Большие глаза с кровавой радужкой были направлены чуть в сторону, сквозь нее. Вокруг них, на щеке и на бровях собралась паутинка из красных царапин.
Мэй нахмурилась.
– Что с тобой случилось?
Хок удивленно приподнял порезанную бровь.
– Ты что, ничего не помнишь?
Она заморгала.
– Не помню чего? Если вы о моей памяти, то она вроде бы ко мне не вернулась. Я по-прежнему не помню, кто я есть.
– Нет, не это. Ты не помнишь, что происходило после падения?
– Да о чем вы? Я все помню, мы шли по лесу к месту назначения, сперва столкнулись с животным, потом убегали от ботов, я оступилась и куда-то упала.
Она дотронулась до своей головы и нащупала жесткие бинты. Теперь ей было понятно, почему голова стала такой тяжелой.
Хок присвистнул и задумчиво потер царапину на щеке.
– Краткосрочная потеря памяти, – задумчиво произнес он. – При наличии полной амнезии… Видимо, все-таки очень сильное сотрясение.
Мэй сделала глубокий вздох и попыталась взять себя в руки.
– Что я пропустила? На нас напали габоты?
Лам и Хок переглянулись – просто рассказать или показать наглядно, через их воспоминания? Хок помотал головой – лучше рассказать так.
– Ты упала с небольшого обрыва и сильно ударилась головой. У тебя серьезное сотрясение. Мы пытались перенести тебя в укромное место, и ты очнулась. Поначалу, мы решили, что не все так плохо, раз так быстро пришла в себя. Но тебе стало хуже, тошнило, и ты постоянно что-то сбивчиво бормотала. Когда я обследовал твою голову и вправлял ее, ты повела себя довольно странно.
Хок скривился, будто в глазах защипало. Лам продолжила.
– Ты кричала, чтобы он не трогал и не смотрел на тебя. Что он делает тебе больно. А потом, когда он делал перевязку, ты завопила и вцепилась ему в лицо.
Мэй ахнула, прикрывая рот забинтованной рукой. Замечательно! Просто великолепно! Она в беспамятстве бросилась на товарища! Мэй тихо застонала.
Хок горько усмехнулся.
– Наверно, хотела выцарапать мне глаза. Айн еле тебя усмирила, а мне пришлось вколоть тебе большую дозу успокоительного.
Мэй попробовала извлечь из памяти этот эпизод. Она стала перебирать в последовательности последние моменты. Вот она падает с обрыва, все кругом исчезает и чернеет. А потом ничего. Только эти страшные сны о тварях с хищным оскалом и громкими криками. Больше ничего из памяти не выплыло.
«Я действительно ничего не помню… – слова застряли в ее горле, она могла только передать свои мысли. – Вы мне все рассказали, а я все равно не могу вспомнить».
Нежная ручонка погладила ее по волосам. Напряжение как рукой сняло, по телу тёплыми волнами медленно растекалось спокойствие.
– Травма оказалась серьезной, – промурлыкала Лам. – Временная потеря памяти – верный признак тяжелого сотрясения. Скоро все придет в норму.
Мэй повернулась к Хоку.
– Прости меня за это. Это словно была не я, а кто-то другой…
Хок непринужденно махнул рукой.
– Не бери в голову, твоей вины в этом нет. Последствия сильного удара бывают самыми непредсказуемыми.
– И все же я…
– Да проехали уже! – Глаза Хока сузились, уголки губ изобразили улыбку. – Это всего лишь царапины. Ты не первая, кто хочет мне глаза выколоть… Вон, пришла еще одна.
«Да, я одна из главных претендентов!»
Легкие шаги в тяжелых ботинках резво спустились вниз по склону. Айн подлетела к ним, на ходу отряхивая куртку от пыли и грязи. Глаза весело блестели на загорелом лице.
