Верните ветер полностью

Новая книга стихов «Верните ветер» известной питерской поэтессы Беллы Гусаровой представляет собой узор из путешествий, «вагоны времени», несущие героиню от момента её рождения «под созвездием Близнецов» до прощания с умершей мамой. Мелкая вязь стихов, начинающихся с мелких букв, захватывает читателя и погружает в пёстрое марево мира, становящегося всё более глобальным, пронизанным международными словечками, английскими фразочками, написанными кириллицей. Собственно, перед нами этакая исповедь-энциклопедия нашей современницы, россиянки, которой открыт весь Земной шар. Её несёт по жизни и истории то на «огненном дьяволе до Царскосельского», то в Арамболь и Мандрем, то в «Бали, Гоа и Фиджи». «Париж, я не люблю тебя»,– признаётся героиня, «в тростниковом бунгало свобода мне слепит глаза». Традиционно для преемников поколения хиппи сердце героини влечётся подальше от городов и в сторону Востока. Одна из самых сочных частей книги – «китайские стихи», отдающие привычной для петербуржцев гумилёвско-вертинской тоской по экзотике, странам, где можно в воображении и наяву уберечь «себя от сплина, от мегаполисных удуший». Вихрь геоназваний, точечных ощущений, ухмылок, многочисленных аллюзий, чехарда из любимых мужчин и любовей ведут к «эмоциональному передозу». «Я дворника хочу давно»,– вдруг выскакивает трезвая идея. «Прекрасно, наверное, в лёгкой метели, но я не хочу». Петербург, Россия как центробежная сила неминуемо тянут к себе. «Обнимаю берёзу, сосна бьёт по темени шишкой, и всегда перед взглядом моим дорогое лицо, потому спотыкаюсь и вряд ли замечу медведя, но хотелось бы в город вернуться»… «Имей виды на небо», – речь идёт о квартире в небоскрёбе, но глаза героини поднимаются туда, откуда она была прислана в мир. Стихи Беллы Гусаровой похожи на сверкание гранёного хрусталя, единое целое ощущение жизни возникает из переливающихся неожиданными цветами углублений, выщербанок, изгибов. Белла Гусарова – поэт от Бога, в иной ипостаси её и её речь, отражающую мир, представить невозможно. Современная, живая, яркая книга интеллектуальной, талантливой, тонкой петербурженки.

не родись под созведием Близнецов

не будешь сидеть на двух стульях

не упадёшь в грязь лицом,

но – двумя,

оба отражаются в зеркале

звёзды коварны

но и они меркнут…

парным

будет всегда танец сольный.

Кастор с Поллуксом на белых конях

унесут то в рассвет, то в сумрак

будешь красивой сегодня, умной

завтра уродливой, глупой

будешь болтаться по крайностям

с бешеной амплитудой

и как не старайся

стать приблизительной Буддой –

двуликой останешься…

где бы

космический ветер тебя не носил

или владыкой,

или рабой астральных сил

– попеременно –

будешь

смертной сегодня, но завтра – бессмертной…

железная дорога – это горизонтальная лестница.

поезд моей жизни несётся по ней всё выше и выше.

мама, не прикрывай ладонью пупок

я хочу видеть Чёрное море

на заборе граффити:

«скоро всё сбудется, не пройдёт

и полгода». у тебя будут трудные роды,

поезд на Ленинград – поезд на Питер

везёт вытряхнуть из природы

матери – к ебени,

но я уже утомилась в утробе.

…на родильном столе, как на пляже

будешь лежать, загорелая.

но рядом не ляжет

интересный мужчина.

только доктор скажет о моём выходе:

девочка долго молчит!

вы разволнуетесь – не слыша первого крика

это потом – кричи не кричи – никто не слышит

это потом – чем дальше в лес, тем тише

это потом – время – нервным тиком

будет пульсировать в моём теле

от первого шага

к последнему

в десятидневном возрасте от рожденья

поезд везёт в заполярное детство, в тундру

из колыбели выползу и в бруснике

встречу этнический взгляд лопарёнка Сампо

он отведёт меня в чум на оленьи шкуры

расконсервирует банку с икрой лосося

в долгих беседах о финской литературе

мы не заметим, как в небе исчезнет лампа,

под аметистовым снегом погаснет осень,

и расцветёт бесконечная ночь в гирлянде

новых созвездий, как мы пересядем ближе

к тлеющим углям и крепко сожмём друг друга

кольцами взрослых объятий… но я увижу

за горизонтом прозрачных его финляндий

ангела над Ленинградом и по сиянью

выход найду из полярного круга

Сомбреро и щербатый диск подсолнуха,

Забытые на третьей полке пыльного

Вагона пассажирского состава –

Вот первые и невосстановимые

Потери, вот утраченное детство.

И первое отчаянье, глубокое

Такое, что на дно его, холодное

Спускаться малодушно не хотела

С того, жарой насыщенного, дня.

Разбрызгивая слёзы на перроне,

Тогда я научилась расставаться

Безжалостно, бесстрашно, безупречно.

Железная дорога потрясла.

Но это потрясение не стало

Концом пути на станции конечной.