Ему разжали пальцы, что вцепились в плащ герцогини, и толкнули. Мэльдан покатился по каменным ступеням, горцы уступали ему дорогу, провожая шипением. У подножия лестницы он остановился, оглянулся: стая, обернувшись в нетопырей, взмыла вверх, двое несли бездыханное тело его старой подруги, ещё двое — труп чародея. Мэльдан взревел так, как не взревел бы и оборотень. Крик его в этой небольшой горной долинке эхом отражался от склонов гор. Казалось, будто кричали тысячи обездоленных, потерянных, морально истерзанных существ. На этот крик прилетели свои.
***
Она открыла глаза. Над ней нависли три восковые фигуры. Кто-то оплеснул её водой, она стряхнула капли, откинула волосы на спину.
— Где я?.. Кор… Кортлеус?
— Дитя, ты дома.
Зрение пришло в норму, она оглянулась, узнала тот самый пиршественный зал под открытым небом. Загадочный слуга-лакей поставил ведро на пол, таинственно улыбнулся.
— Всё кончено? — спросила девушка. — Мы победили?
— Выжившие твари обратились в летучих мышей и скрылись за горами, на севере, — сказал Лорлин. — Твои люди, не похоронив павших, собрались и явились сюда. Угрожают штурмом. Выйди. Успокой их. Иначе здесь будет ещё один могильник. Нас гораздо больше, но мы, высшие, не хотим вредить живым.
— Кто у них командир?
— Твой неродной брат и ещё один рыцарь, — ответил Кортлеус. — С сединой.
— Кэрвдон… — подтвердила Нара. — А… Что это за дрянь?! Нет! Нет!
Из-за столов вышла Табия. Девочка не улыбалась и вела себя на удивление спокойно, почти по-взрослому. Только быстрые повороты головой и пристальный взгляд позволяли узнать в ней ребёнка.
— Тётушка, я рада, что ты с нами, — сказала она.
— Молчи, дитя, — недовольно ответила Нара, какие-то чувства всё же вернулись к ней, она могла подавать эмоции.
— Вот! Ты даже говоришь, как они, твои предки.
— Молчи, маленькая тварь! Обманщица! Четыре года ты обманывала нас! Из-за детской шалости? Поссорилась с отцом, что нашёл тебя и в течение четёрых лет верно отслужил нам?!
— Отец погиб, Нарнетт. Погиб твой последний рыцарь.
Нара умолкла. Рыцарь, который нашёлся третьим, успел переброситься с ней всего лишь парой фраз. Она задумалась, мог ли рыцарь-вампир быть человечнее остальных четверых? Орто пожирала совесть, а Кэрвдона — сентиментальность, несмотря на кажущуюся суровость. Оставалось найти ещё двоих.
— Надеюсь, они живы, — проговорила Нара тихо. — Дитя, твой отец был храбрым… Созданием. Верным моему отцу.
— Знаю, госпожа. Потому мне больше нечего делать во дворце. Теперь я буду обитать здесь. И здесь не нужно скрывать свой истинный облик, — она сверкнула глазами.
— Прошу, не показывай, — герцогиня покрутила головой. — Не хочу видеть детей в чудовищном обличье.
— Боишься представить своего сына таким, понимаю.
— Табия, уходи, — приказал Кортлеус, глядя, как Нарнетт начала сжимать кулаки.
— Я проклинаю тех солдат, что принесли тебя отцу из тьмы ночи, — грозно сказала герцогиня.
— Без меня мой отец бы не пошёл на службу к вам. И не перебил бы множество упырей.
— Уйди, Табия, — словно чуть громче пробасил Кортлеус.
Девочка, ни на кого не взглянув, покинула зал. Хлопнула дверь.
— Она никогда не любила отца, дитя, — заметил старший вампир. — Она позволяла ему любить её. Пока у них сохранялись человеческие чувства.
— Пойдём, Нарнетт, — призвала Ахайра. — Ты не голодна?
— Ни аппетита, ни жажды, как и последнюю неделю. Употребляю еду и жидкость в очень маленьких количествах. Скажите, у меня человеческий вид сейчас? Моё зеркальце, кажется, разбилось, — она поводила руками по внутренним карманам, вампиры подтвердили, девушка вздохнула. — Ведите, я не знаю дороги.
Кортлеус прошипел, спутники остановились. Он взял Нарнетт за руку, повёл в какой-то коридор.
— Почему не взял остальных? — спросила девушка.
— Это не касается ритуала. Помнишь, я обещал о помощи твоему… Нашему герцогству. Обещание нужно сдержать.
Спустя несколько коридоров и лестниц дошли до массивной двери из стали неизвестной ковки. Сокровищница, сообразила девушка. Предок достал из рваного кармана ключ. Провернув его и отворив дверь, он пригласил девушку внутрь. Она зажгла фонарь поярче и не поверила своим глазам: под стенами друг на друга навалены сундуки, горы драгоценностей и мелких побрякушек повсюду. Нара оглядела стены и потолок: увидела вооружение невероятного качества, длинные копья и алебарды, украшенные рунами. На стене под потолком висели щиты со старым фамильным гербом — гарцующим на фоне гор единорогом.
— Кортлеус, — выдавила она. — Как это всё не заржавело в сырых подземельях?
— За оружием следит оружейник, он работает в горах к западу, — отвечал прадед. — А сырости здесь нет, этот участок замка находится глубоко под горой.
Нарнетт раскрыла пару сундуков, блеск содержимого ослеплял.
— Я не могу, дедушка. Это ведь ваше.
— Это копилось здесь нами столетия, дитя. Пришло время вернуть сокровища домой. Мертвецам золото не нужно.
— Тогда почему его здесь так много? — спросила она, обведя фонарём округу.
— Таскали по привычке.
