— Девочка с такими же, как у тебя глазами.
— Я не уметь летать.
Нарнетт не сводила взгляда с двух неморгающих точек, что буквально истязали её. Он стоял не больше, чем на расстоянии вытянутой руки от неё.
— Ты вампир?
— Кто есть вампир.
— Чудовище, что питается кровью, — с неприязнью выдавила она.
— Не нужно крови.
— Кто ты такой?
— Нет.
— Что нет?
— Нет, — он слегка наклонил голову, эмоций на страшном лице не было вовсе.
— Как с тобой разговаривать, если ты меня почти не понимаешь? Ох, начну сначала… Ты звал меня, видимо, увидел сверху, как и я тебя.
— Тебе принадлежит наше зрение. Ты часть нашей семьи.
— Я не мертвец! Нет! Я живая!
— До каких пор, — снова утверждение, а не вопрос.
Нарнетт подскосило, она рухнула на пол, прижалась к решётке.
— Что тебе от меня нужно? Зачем ты звал меня? — сдерживая слёзы, спросила она.
Он наклонился, присел на корточки, обхватил колени когтистыми руками и начал говорить:
— Тебе рано приходить сюда, в родной дом. Герцогиня. Ты одно лицо прабабка Эндаррия.
— Откуда ты знаешь её? Она умерла почти сто лет назад.
— Покой её в одной из соседних башен.
Нарнетт охватила лицо от ужаса. Он улыбнулся, зубы его — наточенные клыки, все до единого.
— Моя прабабка… Тоже из вас?
— Ты из нас также.
— Как? Но почему? За что?!
Кто-то услышал её крик, но ответный крик был слишком далёким. Несмотря на разруху, стены давали драгоценную тишину и покой обитателям.
— Морны. Морнги… — он пытался подобрать нужное слово, но не мог выговорить одну букву. — Моргунеры. Нет. Сложное слово. И такое простое.
— Ты можешь позвать кого-то, кто лучше понимает нашу речь?
Он вновь наклонил голову, встал, обратил взор в дальний конец коридора. Снаружи слышались свист, грохот, громкая ругань. Рыцари явно пытались вломиться в башню, но кто-то не пускал их. Нарнетт не успела опомниться, как почувствовала дуновение. За спиной незнакомца выросла фигура ещё более изящная, обмотанная богатыми лохмотьями. Пленница поднесла фонарь и сразу выронила его. Незнакомец поднял, дал ей в руки. Над его плечом на герцогиню смотрела её копия, ещё более страшная, таинственная и безэмоциональная.
— Рада знакомству, правнучка.
Нарнетт охватила истерика. Чем ближе её пожилая копия приближалась к ней, тем сильнее она хотела умереть и никогда не видеть её.
— Не бойся. Мы не причиним вреда, — говорила она почти неотличимо от человека. — Ты наша кровь.
— Вы… Вампиры, о, Всеотец?!
— Забудь это имя, дитя, — старуха показала на свету обоюдоострые когти. — В этих горах другие боги.
— Кто вы, раздери вас Пантеон?!
— Твои предки, — отвечала она. — Не все. Но многие.
Нарнетт оглянулась, свет не пробивался далеко в коридор за решёткой. Девушка хотела закричать, позвать своих, но боялась полуфутовых когтей мужчины и чуть менее коротких когтей своей пожилой копии.
— Ты должна понять, что все проходили через это. Все из нашего рода. Герцоги Мэссиры независимо от пола и наличия в себе крови чужеземцев всегда стоят перед выбором. Стать одним из нас, если угодно — вампиром, или остаться человеком. Я, к примеру, приняла выбор в старости, потому законсервировалась такой. А с тобой… Проблема в том, дорогая правнучка, что за тебя кто-то сделал выбор. Кто-то опасный, кому подвластна магия, выходящая за пределы нашего понимания.
— Откуда вы это знаете?..
— Из опыта. Несколько раз королевские чародеи вмешивались в естественный процесс роста. Роста нашего сообщества. Кто-то из них также присоединился к нам. Кто-то остался в казематах в качестве источника пищи, пока его тело не остывало.
— Значит… — она всё ещё не могла прийти в себя, дыхание сводило, слова терялись. — Наш род — проклят?
— Не совсем, — продолжала Эндаррия. — Кто-то называет это даром. Кто-то — погибелью. Кто-то — естественным порядком вещей или мерой необходимости. Род морнцев, первых людей, населивших этот материк, изначально был «с изюминкой». Вполне возможно, что это тлетворное влияние одной из тех сущностей, каким молятся великие народы.
— А моя семья?
— Твоя мать — не наша кровь. А отец в своё время сделал выбор. Отказался от дара. Предпочёл удел смертного.
— А дедушка, твой сын?
— Кринцет также отказался.
— Но почему ты согласилась? — Нарнетт слегка успокоилась, но сердце продолжало яростно вырываться из груди.
— Люблю нашу семью. И тебя считаю частью её. Мы не чувствуем, но что-то на инстинктивном уровне во мне осталось. Надеюсь, это то чувство.
— Мои люди внизу… И я, мы все живые. Почему вы не нападаете?
— Высшим, что созданы с помощью ритуала, не нужны плоть и кровь, — отвечала Эндаррия. — А низшие, более дикие, не нападают из-за тебя.
— Из-за меня?
— В тебе чуют родную кровь, кровь вожака. Монстра, если угодно. Ты обладаешь таким же запахом, как твои люди. Их много, хорошо вооружены. Но диких ещё больше. Однако многие спят, потому не волнуйся за свою охрану.
— Руины давно заброшены, откуда здесь целый выводок упырей? Вас ведь истребили в Великую войну!
