— Зависит от метаболизма. Прости, раньше любила читать научную и медицинскую литературу. От индивидуальных характеристик каждого человека. Полагаю, если ты похожа на меня, то думаешь, что у нас с тобой одинаковые организмы? Отнюдь. При жизни я любила верховую езду, скачки наперегонки, упражнялась со шпагой, даже лазала на деревья, хотя то было только в подростковом возрасте. Ты же доморощенный, безобидный цветок. Тебя поливают, ты не видела крови и страданий.
— Неправда…
— Назови самое страшное, что случилось в твоей жизни? Быть может, несколько вещей.
Нарнетт взглянула на руки. Потрогала лицо. Достала зеркальце, зажгла пару свечей, открыла рот и увидела небольшие кровоточащие клыки. Положила зеркальце, взялась за приколотую к верху кафтана брошь — по серебряному единорогу бегали полоски света. Схватила амулет, раскрыла, на маленькой картинке — она с мужем и сыном. На другой стороне — маленькую девочку качает на руках мужчина, рядом улыбается миниатюрная женщина.
— Семья покинула меня. Без опоры я действительно слаба.
— С опорой ты слаба, — заверила Эндаррия. — Без опоры — бесполезна, прости за горькую правду.
— Но я ведь больше года управляю нашим герцогством единолично, я помирила двух баронов, распорядилась укрепить нашу официальную границу с дикими горными долинами, а мой сын…
— Ты до сих пор не приняла решения, хочешь ли остаться человеком или нет. Ты несамостоятельна, тебе нужен толчок.
— Не так просто лишить кого-то жизни! Особенно — близкого человека!
Эндаррия покачала головой. Видимо, подобные и однозначные решения она в своей жизни делала часто.
— А ты можешь рассказать, как тебе дался этот выбор?
— Это будет равно оказанию помощи, дитя.
Молчали какое-то время. Нарнетт не понимала, заметила ли Эндаррия её новую отметку или нет. Но поняла, что она проверяет её, как она реагирует, что говорит. Возможно, в горный клан отбирали только тех, от кого могла быть польза.
— Давай сменим тему? — прервала молчание правнучка. — Расскажи о вашем образе жизни. Сколько вас, чем питаетесь, почему о вас стало слышно только сейчас.
— Никто не слышал о нас, дитя. Кроме наследников.
— Но это ведь вы бродите по горным долинам, вы убиваете наших людей, разве нет?
Старуха округлила глаза, даже при тусклом свете Нарнетт разглядела границу между радужкой и склерой. Хотя и то, и то было цвета лавового потока.
— Наш род в последний раз выходил из гор триста семьдесят лет назад, дитя, когда Третья Эпоха сменилась Четвёртой. Когда появилась могущественная Коалиция, которая ценой невероятных усилий уничтожила тот ужас, что живёт там, за горами. Мы же в далёкие времена уничтожали ужас, что обитал тут ещё до первых поселенцев. Тысячи лет назад, когда материки выглядели по-другому. Хотя этого даже мы не упомним, ибо никогда не владели способностью к картографии и астрономии.
— Когда наше королевство в союзе с южанами уничтожило королевство мертвецов, на чьей стороне воевали вы? Прошу, ответь.
— Опять слабость. Герцогиня не должна просить.
Нарнетт до боли в ладонях сжала кулаки, прикусила губу. Но быстро успокоилась.
— Ответь.
— Тебе это знать ни к чему.
— Если ты скрываешь это, значит, вы воевали за мертвецов, ведь вампиры тоже относятся к нежити!
— Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Мы воевали за себя и только за своё сохранение. Могу тебе сказать, что нам пришлось сделать выбор. Меньшее и большее зло. Именно большее зло, если бы нас обнаружило, решило бы истребить нас под корень. А меньшее — захотело бы подчинить, уничтожив только нашу правящую верхушку. Твоего далёкого прадеда и его ближайших потомков. Пришлось пробивать себе третий вариант.
— Вы… — Нарнетт проглатывала слова от удивления. — Вы воевали против обеих сторон? Зачем, о, великие илтатрии?!
— Ради выживания.
Вновь замолчали. Эндаррия наклонилась над столом, словно огонь свечей должен был что-то подсказать ей. Как поняла Нарнетт, вампирша продолжала проверять её, потому ожидала поток новых вопросов.
— Если наш род поколениями отселялся в горы, значит, это мы построили так много укреплений там?
Старуха кивнула. Прядь седых волос едва коснулась свечи, она когтистой ладонью потушила загоревшиеся волоски.
— Ради выживания, верно?
Новый кивок.
— А почему ты сказала о том, что вы не покидаете горы последние столетия? Это ведь ваш почерк, это вы нападаете на людей в долинах.
— Это не мы, дитя. Они поселились тут год назад. Сначала истребили животных, затем отшельников. Нам для выживания, вопреки заблуждениям, не требуется кровь или плоть. Достаточно находиться в состоянии покоя, организм восстановится сам даже после тяжёлых травм. Эти существа другие, другой вид.
— Почему не нападают на герцогство? Они ведут себя так, словно отгоняют нас от своих угодий.
— Значит, им приказано не нападать. Есть какая-то сила, что надзирает за ними.
Нарнетт обхватила лицо руками, прижала ладони к носу. Глубоко вздохнула.
— Полагаю, вы не сталкивались с ними?
— Без верховного нельзя лезть вниз, моя дорогая правнучка. Если он узнает, что я беседую здесь с тобой, то останусь для тебя только картиной.
Нарнетт вжалась в кресло.
