Над рекой, размахивая синеватыми крыльями, кружили стрекозы. Рядом в кусте защебетала какая-то птица и сразу же умолкла. Чуть поодаль на воде лежали круглые зеленые листья, за ними, на самом берегу, густо рос камыш. В тени куста спряталась гроздь поздней чины. Так тихо, хоть усни. Даце медленно, не спеша терла тело, недовольно рассматривая полные ноги и бедра. Потом она вздохнула, повернулась на грудь и, немного поплавав, вышла на берег. С минуту повертелась в ольшанике под солнцем, пока не высохла. Выжала мокрые волосы и оделась. Как ни жаль, а пора идти. Она пошла вдоль воды, прямо к трем ивам, откуда ближе всего к дому. «Тоже хороша, — думала Даце, — надо поесть и бежать обратно в поле, а я нежусь в воде…»
У речной излучины Даце остановилась в испуге. Какой-то мужчина в одних трусах стоял в воде и усердно что-то стирал. На кусте, перед самым носом Даце, висела спортивная рубашка в синюю клетку.
Даце хотела отступить назад и убежать, но мужчина поднял голову и увидел ее. Это был Максис Забер, тракторист. Видимо, он тоже смутился и сказал, сконфуженно улыбаясь:
— Ничего, ничего…
Даце пошла дальше вдоль воды. Раз ее увидели, то не кидаться же как дурочке в кусты. Надо было что-то сказать, и она сказала:
— Я, наверно, помешала вам…. я не видела…
— Ничуть, — ответил он и вдруг воскликнул: — Ой, осторожно! У меня там, на земле, часы…
Но было уже поздно. Под туфлей Даце что-то хрустнуло, и она, вскрикнув, отскочила назад. В траве блеснули осколки.
— Я… раздавила ваши часы… — испуганно проговорила она.
Максис выбежал на берег и, бросив мокрую рубашку в траву, поднял часы. Затем покачал головой и посмотрел на Даце:
— Вот беда! Обе стрелки сломаны.
Даце была готова заплакать — почему ей всегда не везет?.. И должны же были эти часы оказаться в траве как раз под ее ногами. Но и он голова — посреди дороги часы положил, прямо под ноги, сунул бы в карман брюк или под куст.
Максис, видимо, угадал ее мысли. Он посмотрел на Даце и, покраснев, медленно сказал:
— Сам виноват. Не могли же вы знать.
Обезоруженная его великодушием, Даце ответила:
— Но я даже не посмотрела, куда я ступила. Часы совсем поломаны?
— Ничего, починим, — ответил он, наклонившись и сунув часы в карман лежавшего на земле пиджака.
Не зная, как быть, Даце сказала:
— Не знаю, что я могу сделать… я не хочу, чтобы у вас из-за меня были неприятности… и расходы.
Парень покраснел.
— Что за глупости! — быстро сказал он. — Ведь это, в конце концов, ерунда. И говорить не стоит.
— Дайте часы мне, — сказала Даце с внезапной решимостью. — Я отошлю их… починить.
Тракторист только махнул рукой и повторил:
— Ей-богу, ерунда. В Таурене все равно часовщика нет. Осенью… съезжу в Ригу.
— Но вам ведь нельзя без часов.
— Почему нельзя?! — усмехнулся он. — А солнышко в небе?
Максис обеими руками откинул упавшие на лоб волосы, в жесте этом сквозило нетерпение — уходи, дескать, чего стоишь, мне рубашку постирать нужно. Даце покраснела еще больше. Бессвязно пробормотала что-то и, путаясь в высокой траве, быстро ушла.
Максис проводил Даце взглядом, затем снова достал часы и посмотрел на них с печальной улыбкой. Жаль все-таки, черт побери! При девушке он не хотел показывать своего огорчения. Но без часов он не может — надо будет покупать новые, а для этого придется что-нибудь изменить в бюджете. Что делать, если ты только окончил школу, зажиточных родителей нет и тебе так много нужно. Конечно, нельзя бросать в траву такие вещи, сам виноват.
Максис, хмурый, достирал рубашку и так сильно выкрутил ее, что она заскрипела, затем взял с ветки еще мокрое белье, свернул его, сунул под мышку и, пробираясь сквозь кусты, поднялся на невысокий обрыв. За лугом ждал трактор.
Он расстелил на траве белье, сел рядом и развернул свой обед. За едой он уже смирился со случившимся и думал о часах спокойнее. Вспомнив несчастную и растерянную девушку, он даже слегка улыбнулся.
Любовь, до чего ты неразумна! Конечно, неправда, что ты можешь возникнуть сразу — с первого взгляда, нет это неправда. Любовь, о которой говорят и пишут, что она возникла с первого взгляда, — это легкомысленный порыв, мимолетное увлечение, когда человеку не нужна душа другого человека и он не отдает ему своей, когда не нужны мысли и чувства и человек не ищет внутреннего мира другого, чтобы всю жизнь греться в его свете и тепле. Нет, это не любовь!
Любовь возникает день за днем, час за часом, постепенно и незаметно она сплетает узы между двумя людьми и, наконец, так прочно связывает, что уже никакой силе, никаким испытаниям не разлучить их.
Не только под цветущей черемухой и сиренью или под звездным весенним небом рождается любовь. Нет — она может начаться в серый день, осенью, когда опадают пожелтевшие листья и ветер приносит отвратительный дождь, она может прийти неожиданно посреди поля, под знойным солнцем, и едва заметно коснуться тебя нежной рукой.
И вдруг у тебя вздрагивает сердце от еще не познанного счастья, от ощущения еще не испытанного чуда, даже не поднимая глаз, ты чувствуешь, что это идет он, твой друг.
