Кристине была красива. Особенно когда она в подвенечном платье, а Эдгар на коленях умоляет ее остаться.
— Но… но…
Инга не стала слушать ее. Она взяла Валию за руку.
— Договорились. Идемте сюда. Вот Раймонд, он будет Эдгаром. Сейчас мы подберем для вас диалог.
Когда Зане вместе с сестрой вошла в библиотеку, в которой еще никогда не была, и очутилась среди веселой молодежи, она оживилась и сама. Она здоровалась со всеми, ее о чем-то спрашивали, удивлялись, почему она приехала в отпуск зимой. Но вскоре каждый занялся своим делом. Зане хотелось поболтать со своей давней подружкой Валией, но и та, расцеловавшись с ней, только спросила:
— Ты еще останешься у нас? — и заторопилась: — Знаешь, меня ждут, теперь я не могу. Я буду Кристине.
Зане увидела среди знакомых и несколько чужих лиц. Ингу-то она узнала. Но парня в корпорантской шапочке, который сидел за столом и перелистывал толстую книгу, она не знала. И вот этот, в медвежьей шапке, тоже чужой.
Подошла Инга.
— Извините, Зане, что мы такие невежливые. Вы ведь у нас гостья. Как хорошо, что вы пришли посмотреть, как мы живем. Этой зимой нам приходится нелегко, вы, наверно, уже знаете: днем мы в лесу работаем, остаются только очень короткие вечера.
«О господи, ей тут еще вечеров не хватает, — подумала Зане. — Ну и чудная же она».
А Инга спросила:
— Вы во время карнавала еще будете здесь?
— Непременно, — ответила Зане.
— Идемте сюда, — позвала ее Инга, — я дам вам журналы. Чтобы вы не скучали, пока мы тут своими делами занимаемся.
Она усадила Зане за стол, положила перед ней кипу журналов и оставила ее одну. Парень в корпорантской шапочке, сидевший над книгой на другом конце стола, взглянул несколько раз на Зане, затем сказал:
— Простите… вы, наверно, не здешняя. Я вижу вас впервые.
— Я живу в Риге, — ответила Зане. — Приехала к родителям.
Теодор внимательно всмотрелся в нее. Затем покачал головой:
— Право, не узнаю вас.
А Зане его узнала: да это же сын Цауне — иностранец!.. Она туманно, но все же помнила его. Правда, он очень изменился.
И она не без кокетства сказала:
— А я вас узнала.
Дождавшись Атиса Рейнголда, Рутманис вышел с ним в другую комнату. Секретарь комсомола рассказал, зачем он приехал.
Атис молча выслушал его и кивнул:
— Ну что ж, теперь такие комиссии в моде. Проверять так проверять.
Они вместе наметили состав комиссии. Атис сказал:
— Я предлагаю коммуниста Максиса Забера, коммунистку Зенту Вагаре, учительницу, комсомольца Леона Зейзума…
— И мы с тобой, вот и все. Давай начинать. Остальные тут?
— Тут. — Атис пошел за ними.
Зане болтала с Теодором. Иностранец оказался совсем не гордым, и ей было с ним очень приятно. Интересно все-таки поговорить с человеком, повидавшим свет. Даже Рига, по сравнению с городами, в которых он жил, всего лишь маленькое местечко. И она сказала:
— Тут вам, конечно, очень скучно… после всего этого.
Теодор закрыл книгу и пригладил ободранный уголок переплета. Он серьезно посмотрел на Зане и покачал головой:
— Я нигде никогда не скучаю. И очень люблю природу — все равно: зимою, летом, осенью… да и нас тут так много. И столько работы, что только поспевай. — Он улыбнулся. — Пойдемте с нами в лес, ручаюсь, что вам там понравится, только придется, конечно, здорово поработать. А тут… — он посмотрел вокруг, — у нас вроде штаба.
Подошла Рута, подружка Виолите, и спросила:
— Дзидра говорит, что ты до карнавала останешься тут. Не можешь ли нам прически сделать, а?
— Отчего же нет, — сказала Зане.
— Прекрасно! — и Рута Лапинь умчалась.
Когда все стали расходиться, было уже поздно. Вместе с Зане и Дзидрой пошли и Леон, и Валия, и Теодор с сестрой.
— Ну, горожанка, ступай по моим следам, — пошутил Леон. — Ты, наверно, в капроновых чулочках? Улица, по которой мы теперь идем, называется Сугробной… По тротуарчику, пожалуйста!
Когда они добрались до дома и в теплой комнате на них пахнуло свежевымытым полом и еловыми лапами. Зане, разуваясь, сказала сестре:
— Как приятно в тепле. Особенно после такой прогулки.
Дзидра ничего не ответила. Она поставила на стол обильный ужин, о котором позаботилась мать.
Этой ночью они легли вместе на старую широкую кровать. После долгой разлуки хотелось поболтать как следует.
— Ну, — заговорила Зане, когда сестра погасила лампу и забралась под одеяло, — как ты живешь? Телята тебе еще не надоели?
Дзидра сначала пристроилась поудобнее на подушке и вздохнула. Зане были хорошо знакомы вздохи и ворчанье сестры с детства.
Затем Дзидра сказала:
— Знаешь, мне нравится. Они ведь такие веселые и милые…
— Кто? — спросила Зане.
— Телята.
— В самом деле? — засмеялась Зане.
— Да, — подтвердила Дзидра. — Говорят, глуп, как теленок… а они очень умные, представь себе, они ведь меня уже узнают — подходят и тычутся мордочками, хватают за пальцы, а мордочки у них как бархатные. Они такие беспомощные, точно дети. Нет, они, конечно, глупенькие, но я их жалею. И я стараюсь как могу.
— Из тебя получится передовая телятница, — съязвила Зане. — Знаменитостью станешь.
Дзидре не хотелось «цапаться» с сестрой. Зане все-таки была гостьей. И Дзидра ничего не ответила, а чуть погодя спросила:
