А Неля, не понимая, что происходит, заволновалась и стала рассказывать:
– Эта фуражка солдата. Он выронил её, когда махал из теплушки, проезжая мимо.
И тут произошло то, чего никто не ожидал: Серёжа обнял Нелю, высоко приподнял, затем прижал к себе и крепко поцеловал, радостно воскликнув:
– Неля, так это был я!
И Неля была не против. Скоро все соседи узнали об этой истории. Накрыли общий стол и выпили за молодых. Серёжа прожил месяц у родителей Нели, починил терраску, крыльцо, а однажды надел свою зелёную фуражку и вместе с Нелей поехал к своей матушке – теперь в пассажирском поезде, в купе с мягкими матрацами и занавесочками на окнах.
И как-то неожиданно быстро они прибыли в столицу. Город за отсутствие Серёжи стал чище и привлекательнее.
Матушка встретила его словами:
– Дай Бог вам счастья! – и Серёжа и Неля всю ночь сладко спали.
Утром Серёжа пошёл на комбинат. Там его уже ждали. А Неля отправилась устраиваться на работу в хоровую капеллу, и её приняли.
– Это мой амулет, зелёная фуражка, нам помогает! – смеясь, говорил Серёжа.
Но сам-то знал, что это Родина встаёт на ноги после разрушительной войны. И знал также, что пограничники никогда не допустят агрессии по отношению к ней.
В солнечную погоду я как-то прогуливался по скверу и встретил своего товарища юности с нашего двора – Юру Александрова. Он гулял с большой собакой, на которой верхом восседал и озорно смеялся крепкий малыш. Мы с товарищем разговорились, а потом он вдруг предложил:
– Хочешь, я тебе расскажу историю про этого пёсика – Дружка?
Я выразил согласие, и Юра продолжил:
– После войны с фашистской Германией я реже стал гонять в футбол с ребятами. Ходил в ДОСААФ, увлёкся военным делом, там же научился водить машину. И уже стал изучать, как прыгать с парашютом. И тут вызывают меня в военкомат и говорят: «Как закончишь практику по прыжкам с парашютом, призовём тебя в армию», – и дали мне отсрочку на месяц. Ну, думаю, погуляю я эти денёчки, за девочками поухаживаю – конечно, не во вред учёбе.
И вот на танцах познакомился я с девушкой. Звали её Ниной. Была она красива, даже губки накрашены. Лучшая из всех девчат нашего двора.
– Что, лучше, чем Наденька? Она же с тебя глаз не сводила! – перебил я его.
Он помолчал, но ничего не ответил и продолжил:
– И закрутилась у нас любовь: со свиданиями, прогулками и поцелуями. А узнав, что я иду в армию, она взволнованно предложила: «Подари мне что-нибудь, ну хотя бы щеночка! Я буду знать, что он от тебя, и стану ждать!»
И вот я купил щенка – Дружка – и вручил Нине. Она была довольна, да и собачка тоже. Причем родители Нины работали в ресторане, и Дружок всегда был сыт. Но гулять она с собачкой ленилась, и я весь месяц, если появлялось свободное время, бегал к ней, выгуливал Дружка и обучал собачьим премудростям. А Нина смотрела на это, словно так и надо.
Время пришло, и меня призвали в армию. Но служил я в родном городе. Нас готовили к борьбе с диверсантами, окопавшимися на освобождённой территории нашей Родины.
Пока учился, я навещал Нину, приходил всегда в форме, и мне казалось, что она стесняется идти со мной по улице. Но с Дружком мы по-прежнему гуляли. А потом нам объявили: «Завтра вылетаете на границу. Прощайтесь с близкими».
Маму я ещё раньше подготовил к моему отъезду, а ребятам со двора ничего не сказал. Провожала меня одна Нина, с букетом роз. Один цветок упал, я его поднял и говорю: «Эту розочку я сохраню до самой встречи с тобой!» А Нина улыбнулась: наверно, подумала, что это шутка. «Пиши!» – ответила она.
Самолёт нёс нас к западной границе. Мы знали, что нас ожидает сложная борьба с безжалостным, хитрым врагом, скрывавшимся в домах или в подземных лесных убежищах, который выходит ночью, убивая местное население и руководство в сёлах и в городах.
– Я не буду тебе подробно рассказывать, как мы боролись, – вздохнув, сказал Юра. – Но скажу тебе одно. Чему нас учили, всё пригодилось: а не то мы бы с тобой сейчас не разговаривали. А служба была такова, что место моего нахождения часто менялось, и я не написал Нине ни одного письма. Но её розочку держал в пакетике в грудном кармане гимнастёрки, и если надевал другую, то цветочек перекладывал. И он всегда был при мне, напоминал о милой Нине. Прошёл год, и меня в звании капитана направили служить дальше, но уже преподавать. Причём в мой город.
Даже не заходя домой, прямо с баулом, где находились мои вещи, я, счастливый, пошёл к Нине. Перед дверью вытащил розу с засохшими лепестками и положил на ладонь. А затем вдруг я услышал звон разбитого стекла, донёсшегося из квартиры. Потом открылась дверь, и в прихожей я увидел на вешалке китель с погонами майора, а потом и Нину с Дружком, который радостно кинулся ко мне, чтобы лизнуть. Но у Нины было застывшее лицо. Она с недоумением смотрела на меня и на лепестки роз на моей ладони. А из глубины комнаты донёсся грубый голос: «Неуклюжая, опять стакан разбила. Убери!»
