Крупные капли дождя били в стекла, бледные снопы света пробивались сквозь темную, как смола, ночь, когда машина, раскидывая во все стороны грязь, осторожно ехала через Большой бор.
Гулбис, нахмурившись, смотрел в ночь и думал о предстоящем заседании бюро.
В библиотеке состоялась первая читательская беседа о книгах.
Инга не признавала обычных читательских конференций.
Она пыталась найти новые пути. Ей очень хотелось, чтобы разговор о книге получился свежим и интересным, и она старалась добиться от читателей, чтобы они в самом деле говорили то, что думают. Такой разговор был бы и пропагандой книги.
Поэтому первую встречу она и назвала «Беседой о книге».
Все уже поделились своими впечатлениями от прочитанных книг, не высказывались только Даце и Валия. Валия читала роман «Война и мир», но на свой манер: внимательно прочитала только те места, где говорилось о любви, остальное просто пропустила.
— Валия, скажи, пожалуйста, что тебе понравилось в этой книге? — спросила Инга.
— Мне все понравилось, — коротко ответила Валия.
— Но что больше всего? И почему?
— Ну, все понравилось… — подыскивала Валия слова. — И роман князя и Наташи… только не понравилось, что он умирает. И то, что Наташа с этим другим… но тот, правда, большой мямля. Жена такая бесстыжая, а он точно дурачок… Это каждому ведь сразу понятно…
— А понравилось тебе описание битв и отступления французов? — перебила ее Инга, желая помочь ей.
— Понравилось… — машинально ответила Валия. Эти страницы она только перелистала.
— А сцены пожара Москвы?
— Что? — удивленно переспросила Валия.
Инга повторила.
— Как, разве Москва горела? — удивилась Валия. — Этого я не знаю… Наверное, пропустила.
Атис так громко фыркнул, что все повернулись к нему.
Инга покраснела. А Валия, почувствовав, что сказала какую-то глупость, попыталась вывернуться.
— Ах, да… вспоминаю, — залепетала она. — Ужасный пожар. С большим трудом потушили.
Атис крикнул через всю комнату:
— Но отчего же он возник, пожар-то, Валия? Рассказала бы нам поподробней. Я этой книги не читал.
Валию задел тон бригадира. Она надула губы и пожала плечами.
— Как отчего? Отчего бывают пожары? Бросит кто-нибудь горящий окурок… или головня из плиты вывалится… всякое бывает.
— Валия, ты гений! — с убийственной серьезностью громко провозгласил Атис.
Парни рассмеялись. А Даце удивленно смотрела на Валию.
— Валия, ты читала поверхностно. Пожар в Москве возник не от головни и не от окурка. Москву подожгли русские, чтобы врагу негде было укрыться.
— Ну да, ну да, теперь я вспоминаю, конечно… — Валия энергично закивала головой, но щеки у нее запылали. «Очень мне надо было соваться сюда, — сердилась она на себя. — Чего я ищу среди этих умников? Очень мне это надо!»
— Мне очень понравилось «Хождение по мукам», — услышала она голос Даце. Валия посмотрела на невзрачную, бесцветную девушку и подумала с презрением: «Умница! Тебе уже двадцать пять, а у тебя ни одного парня нет. Правда, начала недавно тракториста охмурять, но очень ты ему нужна, чучело соломенное…»
Смущаясь и запинаясь, Даце рассказывала о романе Алексея Толстого. О судьбах Даши и Кати, о Телегине и Рощине. О борьбе против белых, о любви Ивана Горы и Агриппины.
И удивительно — чем дальше, тем легче становилось ей говорить. Слова шли одно за другим, и Инга с удовлетворением смотрела на нее.
«Но она красивая!» — с удивлением подумал Атис, глядя на светившееся лицо Даце. И грудь его захлестнула горячая волна. Словно вдруг он увидел что-то неожиданное и новое.
После беседы Инга начала выдавать книги. Дарта велела Раймонду взять «Хождение по мукам». Ирма унесла роман Николаевой. И остальные участники вечера выбрали себе по книге.
Инга остановила у двери собиравшуюся уходить Валию.
— Валия, ты не хотела бы участвовать в нашей устной газете? Мы как раз начинаем готовить новую. Я думаю, что ты…
Но Валия покачала головой и перебила Ингу:
— Нет, нет! Нельзя же каждый вечер бегать!
Инга молча отошла. Валия взглянула на Атиса, но тот притворился, что не видит ее, и она, поджав губы, вышла.
Конечно, смешно оправдываться занятостью — ведь она просто не знает, куда девать себя в эти нудные осенние и зимние вечера. Но устная газета ее не интересует. Дурачество! Если играть, так в настоящем театре. А настоящий театр это только там, где все вертится вокруг любви. Если не удалось попасть в кружок Дижбаяра, так эта ерунда ей уж ни к чему. Скука, да и только.
Кругом шумит холодный ветер, забирается под рукава, бьет в лицо. Повозится с человеком и помчится дальше, по полям, мимо усадьбы «Скайстайни», где в окне, точно волчий глаз, сверкает желтый огонек. И такому ветру безразлично, что девушка, которая бредет в ночном мраке по грязной дороге, чем-то опечалена, не удовлетворена, что жизнь кажется ей безрадостной.