«Он учится отлично, но этого еще недостаточно. Нам хочется, чтобы из Семена вышел настоящий инженер-руководитель. А сейчас в этом мы не можем быть уверены. Нам стало известно, что раньше таким он не был. Что же с ним случилось? Может, были какие-нибудь промахи в прошлом или несчастье, и это его мучит?»
Так вот, оказывается, в чем дело: возвращение отца! Директор писал об этом в полушутливом тоне, подтрунивая над Семеном. Но Федор не склонен был иронизировать. Он подумал:
«Я понимаю Семена. Доведись мне, я бы тоже не возрадовался…» Но тут же добавил про себя: «Но к людям, конечно, не изменил бы отношения. При чем тут люди?» Директор писал:
«Глупый мальчик, — взбрело в голову, что все его презирают. Он заявил, что не уважает людей. Вот это очень серьезно, но вы там будьте к нему повнимательней. Для меня странно одно: неужели до сих пор он все еще переживает? Ведь времени прошло достаточно — припекло, значит, паренька по-настоящему».
Припекло по-настоящему… Еще бы! Была у парня гордость — отец-коммунист, и вдруг все перевернулось.
Было еще одно обстоятельство, над которым думал Федор. Он не раз замечал косые взгляды Семена и его растерянность при встречах с Надей. А ее смущение, когда Федор завел разговор о Бойцове? Неразделенное чувство, что ли? Увы, здесь Федор ничем не может помочь…
После некоторого раздумья он решил начистоту поговорить с Семеном. Парень он неглупый, поймет. Можно сказать и о письмах директора, что тут особенного? Встретив Семена в коридоре, Федор сказал ему:
— Зайди ко мне. Есть одно интересное письмо. Тебя касается…
— Меня?
«Какое письмо? Почему меня касается?» — встревоженно думал Семен, идя вслед за Федором в комнату комитета комсомола. Федор сел за стол, выдвинул ящик, достал конверт. Семен стоял у дверей.
— Садись.
— Что за письмо?
— Ты сядь. Сейчас расскажу.
Семен опустился на стул. Что он, Федор, копается там в конверте? Ну вот, достал письмо, опять медлит, потирает лоб пальцами.
— Какое письмо? — тихо переспросил Семен.
— Пишет директор завода… Оттуда, где ты работал…
Директор завода! Семен выпрямился, сразу почувствовав облегчение; проводя ладонью по щеке, вздохнул. Директор завода! А он думал…
— Что он пишет?
Тревоги уже не было в лице Семена, оно выражало добрую, хотя немного и настороженную заинтересованность.
— Директор очень интересуется тобой. Это его второе письмо. В первом он спрашивал, как учишься, как поведение… Я написал, что учишься отлично… Поведение? Тоже ничего компрометирующего нет… Вот общественная работа… Я не знал, как написать… Лгать? Не хотелось. Огорчать? Тоже…
— Огорчать… — Смешанное чувство беспокойства и недоверия отразилось в чертах Семена. Он переменил позу — согнулся, подперев голову руками, но потом опять выпрямился.
Федор молчал, и от этого беспокойство Семена делалось заметней.
— Так ты ничего и не написал? — глухо спросил он.
— Нет! Об этом я ничего не написал.
— Ну, правильно! — вырвалось у Семена: он покраснел и отвернулся, с досадой сжав губы.
— Почему правильно? — Федор старался говорить беспечным тоном, словно речь шла о посторонних и неважных пустяках, не хотелось придавать беседе значительность — боялся отпугнуть товарища. — Почему ты думаешь, что правильно? — с наивным лукавством опять спросил он. — Ведь я обошел вопрос, а мог бы сказать прямо. Значит, я угадал, что мог бы этим его огорчить?
— Конечно. — В голосе Федора было что-то располагающее к нему Семена, но он еще колебался с ответом.
— Ну, — с улыбкой подбодрил его Федор, — почему бы он огорчился?
— Ну, как почему? — Семен качнул головой, словно удивляясь непонятливости Федора. — Ведь он обо мне так… хорошо думает, а я… видишь… не могу его… обрадовать…
При последних словах что-то вроде просительной, виноватой улыбки мелькнуло на лице Семена и пропало.
Это движение в лице товарища не ускользнуло от внимания Федора, оно будто приоткрыло в Семене какую-то слабую, незащищенную частицу души. Одно неосторожное слово, неверный шаг, и Семен готов был снова замкнуться. Он сидел, поникнув, и Федор чувствовал: чем дольше будет длиться молчание, тем меньше возможности откровенного разговора.
«Буду говорить прямо! — решил Федор. — Зачем лукавить? Да и не получается у меня…»
— Знаешь, Семен, что мне показалось? Ты думал, что письмо от отца? Я угадал?
Против ожидания Семен не растерялся и не смутился, он только как-то напрягся весь, да глаза посветлели.
— Да. Я думал: от него. А что? Разве это очень важно?
