Коротко, но ёмко выругавшись, я отскочила в сторону и запоздало уточнила:
— Гробовщик здесь живёт?
— Нет, в соседней хате, напротив! — охотно сообщил звонкий детский голосок. Болтливому дитяти немедленно отвесили затрещину, и оно басисто заревело. Вошедший во вкус кобель тут же взял тоном ниже.
Я только сейчас сообразила, что въехала в деревню с противоположной стороны.
— Ой, тогда извините… — смущённо пробормотала я и поспешила ретироваться.
То, что в темноте я приняла за высокую поленницу, оказалось штабелем готовой продукции, а чтобы не разворовывали — со снятыми крышками, которые хранились отдельно, в сенях. В этом доме алчущей гроба ведьме обрадовались куда больше. На сей раз я наотрез отказалась от примерки, заявив, что опытный мастер сам должен помнить размеры и вкусы постоянных клиентов, после чего мне с разочарованным кряхтеньем был выдан простенький, но добротный экземпляр. Заплатив полтора кладня (шесть серебрушек мне скинули как оптовой покупательнице), я обречённо взвалила покупку на телегу. До рассвета оставалось не больше двух часов, отвозить гроб старухе было поздно, и я поехала обратно к Ховелу.
Узнав, зачем я опять его разбудила, Вал потерял дар речи. Увы, ненадолго.
— Слышь, цыпа, ты определись — нужен тебе этот ящик или нет? Делать мне больше нечего, только ночами его вверх-вниз по лестнице таскать!
— Это другой, разве не видишь? — огрызнулась я.
— Решила обменять, пока гарантия действует? — мерзко захихикал тролль. — А прежний жестковатым показался? Или в плечах жал?
— Нет, бортики низкие — летать неудобно, уши надувает. Тащи давай, надо мной и так уже всё село смеётся, для полного счастья только твоих подколок не хватало!
— А какого гхыра ты его в сарае не оставила, вместе с телегой?
— Я хотела, но Ховел запретил. Дескать, ради психического здоровья слуг. Моё здоровье, видимо, его не беспокоит…
Всё ещё ворча, тролль вскинул гроб на плечо. Он был не такой уж и тяжёлый, но длинный, так что мне тоже пришлось принять участие в переноске. Вал шёл впереди, я, придерживая гроб за узкий конец, следом. До конца первого пролета оставалось ступенек шесть, когда наёмник словно бы запнулся, но тут же выровнялся и спокойно предупредил:
— Цыпа, смотри под ноги — тут труп чей-то лежит, не споткнись!
— Что?! — я, разумеется, тут же споткнулась и выпустила гроб из рук. Вал в одиночку его тоже не удержал, и ящик, звучно пересчитав ступеньки, с разгону пролетел через весь холл и со смачным хрустом врезался в стену.
— Ты чего? — возмутился тролль, оборачиваясь. — Ну, переступила бы и дальше пошла, потом вернулись бы. Никуда бы он от нас не делся|
— Да уж, — проворчала я, присаживаясь на корточки. Тролль последовал моему примеру, досадливо отмахнувшись от вспыхнувшего перед носом пульсара. Лучистый шарик послушно скользнул в сторону, давая нам возможность разглядеть распростертое нa лестнице тело. Женщина, довольно молодая и симпатичная, в простом льняном платье и лаптях. Под затылком скопилась лужица тёмной крови, тонкими ручейками сбегавшей вниз по ступенькам. Вал бесцеремонно повертел голову покойницы из стороны в сторону, разглядывая парные дырочки в висках.
— Ещё теплая, получаса не прошло. Видала такое, цыпа?
— Видать не видала, но наслышана.
Нацыга, пожалуй, была единственной нежитью, нападающей спереди и метящей в голову, а не в куда более податливое горло. Другое дело, что одним укусом она никогда не ограничивалась… Я невольно огляделась по сторонам, словно ожидая увидеть затаившуюся в углу тварь, но той, похоже, давно и след простыл — через распахнутое окно, одно-единственное в ряду запертых на засовы ставней.
На шум из второй слева двери выскочил господин Залесский в белой ночной рубахе до пят, с утыканной бигуди головой.
— Что здесь происх… Ах!
Ховел прижал руку к груди и попытался изобразить сердечный приступ, но, видя, что никто не спешит ему на помощь, передумал оседать на пол и растерянно затоптался у края лестницы.
— Кто это такая? — грозно поинтересовалась я, переводя на него взгляд.
— Ну… э-э-э…
— Понятно, — вздохнула я. — Вы что-нибудь слышали?
Ховел удручённо покачал головой. Похоже, несчастная не успела даже вскрикнуть, а то и вообще заметить проворную тень. Зато мы с гробом успешно перебудили весь дом, и вскоре вокруг нас в полном составе столпились встревоженные слуги. Мужики удивлённо охали, поминая лешего и чью-то досточтимую маму, женщины последовали примеру Ховела, но, в отличие от него, довели дело до конца, и теперь у нас было одно мёртвое тело и три бесчувственных. Началось обычное в таких случаях столпотворение, дом осветился, как днём, в ход пошли все найденные факелы и свечи. Я занялась воскрешением слабонервных дам, Вала отправили в село за дайном (остальные боялись даже высунуть нос за порог).
