— Наш мир называется материальным планом не просто так. Материальным является только то, что находится здесь, у нас. В остальных планах, будь то Бездна или Элизиум, работают другие законы, но это не важно. Так вот, для того, чтобы покинуть наш мир, надо в первую очередь избавиться от материальности, то есть стать духом, привидением, и только тогда можно будет приблизиться к другим планам бытия. Другими словами граница миров, это состояние нематериальности, неосязаемости. — Тем временем дракончик вернулся, и хоть на этот раз у него в пасти не было зазевавшихся пикси, он некоторое время смотрел на своего призывателя, явно давая отчет. — Любопытно. — Наконец кивнул тот, и Виви тут же поднялся к потолку и продолжил там летать. — Учитывая все имеющиеся факты, у меня есть объяснение того, что происходит, но меня несколько беспокоит масштаб.
— А конкретнее?
— Это не эпидемия. И не болезнь.
— А что же тогда? — Удивился я.
— Цветок. Вечноцвет, то ли цветок, то ли гриб, то ли животное из Первого Мира. С существами оттуда трудно сказать наверняка, однако внешне он больше похож на цветок. Разума не имеет, однако его поведение либо намекает на зачатки разума, либо свидетельствует о том, что даже растения из Первого Мира ведут себя так же как другие феи. На своей родине этот цветок не выделяется на фоне остальной флоры, но попав в материальный мир, он начинает цвести, и выпускать в воздух споры, как гриб. Эти споры могут путешествовать по воздуху на много миль, или же заражать воду, и путешествовать еще дальше. Попав внутрь живого, материального организма, споры начинают расти и незаметно поглощать жизненную силу своего носителя. Совсем немного. Когда же они накапливают достаточно сил, они открывают пространственный переход к ближайшему хищнику, и засасывают его в себя.
— Но зачем? И как насколько я знаю, телепортация — весьма сложное заклинание, как какая-то спора может это провернуть?
— Насчет первого вопроса, как я говорил, это природа всех фей. Такое поведение нельзя объяснить защитой, или желанием породить потомство, с нашей точки зрения это просто жестокость ради жестокости, но возможно Вечноцвет находит такое времяпрепровождение веселым.
— Ага, очень весело. — Сквозь зубы пробормотал я.
— А насчет второго вопроса, тут все просто: сама спора ничего не открывает, ей нужно накопить сил лишь для того, чтобы связаться с самим Вечноцветом, и уже сам цветок произведет все манипуляции, используя спору, как маяк. Отсюда следует два важных факта. Во-первых у всех спор имеется предельная дальность связи с родителем. Если споры вынести за пределы досягаемости Вечноцвета, они погибают и становятся безвредными. — Ага, отличный способ разогнать все население, которое я так долго собирал. — А во-вторых для открытия пространственных переходов, Вечноцвету нужно огромное количество энергии, и будучи растением… Ну или чем-то вроде растения, он может поглощать лишь родную энергию, то есть силу из Первого Мира. До сих пор все случаи появления Вечноцвета в материальном мире сопровождались наличием сильных фей, фоторые накачивали цветок своей энергией, и вот тут-то и возникает главная проблема.
— А в чем проблема? Я же рассказывал о Нариссе? Она наверняка и накачивает его? — Не понял я его заминку.
— Проблема, как я уже говорил, в масштабе. Самый крупный Вечноцвет, о котором нам известно, был вот таких размеров. — Он показал рукой где-то у себя чуть ниже пояса. — И он мог контролировать свои споры в радиусе пяти километров, не более. А учитывая размер Ничейных Земель, и тот факт, что заражены все имеющиеся поселения… Тут не то что нимфа, тут и десятка самых сильных нимф будет не достаточно. — Покачал он головой. — Тут нужен либо Старейший, что очень маловероятно, либо… — Он вдруг замолчал, а его взгляд стал очень задумчивым. — Вы говорили, что здесь тонкая граница с Первым Миром? — Уточнил он, спустя минут пять молчания.
— Да. — Кивнул я.
— Мне нужна лошадь. И два часа времени! — Вдруг заявил он, направляясь к выходу.
— Мы с Виви проверили прочность границы между нашим миром, и элементальным планом в разных местах города и за его пределами. — Спустя полтора часа Масуд вернулся и начал доклад. — И граница действительно тоньше, чем в других местах нашего мира, однако она не однородна. Можно карту?
— Конечно. — Карина тут же расстелила на столе карту Ничейных Земель.
— Вот тут, тут и тут граница толще, чем вот тут и тут, а вот тут она еще тоньше… — Он несколько секунд указывал на нужные места, и Карина помечала их разными цветами. Спустя пару минут мы смотрели на вполне очевидные концентрические круги.
— И как нам это поможет? — Не понял я.
