По моему сигналу он кивает. Мы разделяемся, проскальзываем в темноте незамеченными, устанавливаем жучки и усилители сигнала по периметру. Ночной охранник не будет проблемой. Я уже позаботился о нем, вырубив его в его кабинете, когда на его телефоне транслировалась игра "Брюинз". Он проснется и поверит, что задремал, не подозревая о моем присутствии, прежде чем я ущипнул его за шейный нерв, чтобы погрузить в бессознательное состояние.
Безопасность в этом месте - это шутка, но я не позволяю этому расслаблять меня. Это означает, что если нам легко обследовать это место, то и тайному обществу может быть так же просто справиться с этим.
Когда я представляю Рена на этой встрече, я представляю фигуры в мантиях с культовой атмосферой и взглядами старой школы, тип, который соответствует идеалам нашего привилегированного жадного сообщества.
Вздохнув, я заканчиваю прятать остатки техники за мемориальной доской, посвященной зданию Хьюго Торну, предку Рена и одному из основателей Торн-Пойнта.
Звук, доносящийся из-за двери рядом с табличкой, заставляет меня замереть. На этой стороне здания нет окон первого этажа. Нахмурившись, я слушаю. Никаких других звуков не доносится. Может быть, я веду себя как параноик. Между борьбой с этим и мыслями об Айле, затуманивающими мою голову, я не в лучшей форме. Я подумываю о том, чтобы вломиться внутрь, чтобы убедиться.
Слева от меня раздается свист, привлекающий мое внимание. Кольт сигнализирует, что он закончил. Вздыхая, я направляюсь к машине.
Он бросает наши припасы на заднее сиденье своего Мустанга, когда я подхожу к нему. Я спорил, что мы должны взять что-то более неприметное, но он никогда не слушает.
- Все ясно? - Я стягиваю гетры и оглядываюсь на музей.
- Ни единого писка. - Он садится на водительское сиденье и барабанит по рулю. - Итак, для вечеринки в честь Хэллоуина в Гнезде, я думаю...
- Мы не должны этого делать. Здесь происходит слишком много дерьма. Это плохая идея - веселиться.
Кольт бросает на меня косой взгляд.
- Именно поэтому нам это и нужно. То же самое и с покерной вечеринкой завтра вечером. Бизнес не останавливается. Возможно, мы имеем дело со всем этим безумием, но репутация, которую мы создали, пострадает, и будут распространяться слухи — такие плохие слухи, которые нам не нужны, — если мы не будем вести себя как можно более нормально.
Я откидываю голову на спинку сиденья. Он прав. Каждый Хэллоуин мы устраиваем вечеринку в "Вороньем гнезде", и если этого не произойдет, люди поймут, что что-то не так. Мы не можем позволить никому думать, что что-то не так.
Уголок его рта приподнимается, когда я пожимаю плечами.
- Молодец, мальчик. Я еще не определилась со своим костюмом. Я разрываюсь между Трупом Мужа и костюмом на тему Чистки. А как насчет тебя?
- Твоя способность разделять на части иногда чертовски пугает.
Его озорная улыбка становится холодной, и он постукивает себя по виску.
- Кто сказал, что я перестаю о чем-либо думать?
Звуковой сигнал на его телефоне заставляет его немедленно прекратить притворяться. Его брови сосредоточенно хмурятся, когда он открывает ее.
- О черт, - выдавливает он сквозь зубы. Я сажусь.
-Что это?
- Это ошибка сигнала в доме твоего дяди. Кто-то зашифровывает его, чтобы он не мог передавать нам.
- Как, черт возьми? - Его челюсть сжимается, и он крепче сжимает телефон. - У них есть кто-то, кто работает на них. Кто-то чертовски хороший.
Дерьмо.
Краем глаза я замечаю движение, и я бросаю взгляд на музей. Фигура в темной мешковатой толстовке с капюшоном и обтягивающих брюках выходит из здания через дверь, где, как мне показалось, я что-то слышал.
- Ублюдок. Кольт, компания.
- Что? О, черт возьми, нет. - Он заводит машину и переключает передачу.
-Я думал, твой сканер регистрирует только тепло тела охранника? - Мне следовало довериться своим инстинктам и вломиться внутрь.
- Так и было!
- Не дай им уйти. - Ага.
Фигура оглядывается по сторонам, прежде чем побежать трусцой в противоположном направлении. Клянусь, они посмотрели прямо на нас, прежде чем нырнуть за угол.
Мои ноздри раздуваются. Мы никогда так сильно не облажались. Ни разу с той ночи, когда арестовали Джуда, когда мы все еще были любителями. Мы больше не любители, отнюдь нет.
- Иди, иди, иди.
Колтон мчится вниз по дороге, но когда мы сворачиваем за угол, улица пуста. Мы обмениваемся взглядами, затем он притормаживает. Выпрыгивая, нам не нужно говорить, чтобы знать, в чем заключается план. Он продолжает бежать трусцой по дороге, пока я поворачиваю обратно к музею.
Я иду по тому пути, по которому пошел бы, если бы мне нужно было уйти от хвоста. Когда я прохожу через ряд высоких живых изгородей, я замечаю человека, стоящего в задней части музея. Я держусь в тени, двигаясь быстро, чтобы догнать его. Тихий скрежет камня о камень заставляет меня запнуться на полсекунды.
Я разеваю рот от ярости, когда они поднимают два пальца в знак мира и выходят через потайную дверь, точно такую же, как секретный проход, который мы обнаружили в университете.
