Неведомая хтоническая тварь успела среагировать в те исчезающие доли мгновения, что у неё оставались. Десятки, сотни незримых щупов соединились воедино, встречая новую, неожиданную угрозу в лоб — и само пространство в месте их соединения словно бы вывернулось наизнанку, изменяясь, преображаясь в нечто неведомое ни мне, ни, подозреваю, двум недоумкам, явно впервые попробовавшим действовать совместно, положившись на родственность изученных ими сил — и выпустивших в этот мир нечто, не долженствующее в нем существовать…
Время словно бы остановилось для меня, позволяя неспешно, во всех подробностях рассмотреть суть происходящего — так называемый Эффект Сопричастности, когда наворотивший дел чародей имел возможность своими глазами оценить размер ущерба, что он нанёс миру. Думаю, парочка Магов Заклятий ощущают себя сейчас схожим образом — сознание, разогнанное до чудовищных скоростей, обрабатывает громадные потоки информации при помощи чар сенсорики и собственно восприятия, но при том ни физически, ни магически ты не поспеваешь за скоростью происходящего, оставаясь лишь бессильным зрителем. Всё мол, баста — всю дурь, что в тебе была, ты уже выплеснул, сиди и смотри, недоумок, что именно ты натворил. Реакция несчастного мира, желающего показать, что вы тут наворотили…
А ведь даже обидно даже — я-то за пределы дозволенного особо не выходил и неведомых херобор не вызывал. Вот интересно — а случись мне сейчас проиграть, эта херовина своих призывателей схарчит следом за мной или у них какой-никакой, но контроль над этой тварью сохранился? По идее — должен бы… Но по факту — мне кажется, мы сейчас наблюдаем лишь малую часть той сущности, что обитает в странных ледяных просторах неизведанной части Вселенной. Так что случись мне здесь и сейчас сгинуть, и парочка Магов Заклятий, переоценивших свои силы, станут отличной закуской к основному блюду — ко мне…
Как бы там ни было, зона искаженной, изменившейся реальности — Хладного Мира, как я окрестил про себя это явление — столкнулась с воплощением вершины моего боевого искусства, сильнейшей разрушительной гранью моего Дара — Черной Молнией. Порождение моей силы, знаний и Силы Души, основанной на наследии Забытых столкнулись в противоборстве.
То была схватка не количества силы, не объема магической мощи — нет, то была схватка
А затем мягкая хватка резко, властно сменилась жестким, сокрушающим захватом, зазвучала победная песнь рычащего в приступе боевой ярости грома — и пространство меж нами зазмеилось тысячами черно-синих трещин, что сплетались в жутком, неестественном противостоянии. Противостоянии столь жутком для чародея, понимающего суть происходящих процессов, что даже я в душе содрогнулся от увиденного зрелища, убоявшись того,
И глядя на происходящее, я невольно ощутил тонкие, странные нити силы, тянущиеся отнюдь не к паре Магов Заклятий, что вызвали тварь — нет, совсем не туда… Кто-то стоял за ними, кто-то оказал им медвежью услугу, сделав призывателями чудовища — и кто бы это ни был, он знал что делал. Ибо сжимающий в руках странный, выглядящий как кусочек изумрудного льда с кулак размером кристалл чародей-викинг сам в ужасе наблюдал за артефактом, что зажил своей жизнью, насыщая тварь силой.
Сомневаюсь, что Второй Император или мой дядя, несмотря на всю якобы силу одного и громадную поддержку от высших сил второго, что они бы остановили тварь. Тут требовалась магия не из разряда удара кувалдой по непокорному гвоздю — здесь требовались принципиально иные способности. Способности призывать и управлять энергиями высших порядков, что складывались бы в истинно Высшую Магию — и на удачу Александровска, странное стечение обстоятельств привело сегодня сюда меня.
Наследие Забытых воплощенное в моей личной мощи не обладало столь громадным резервом энергии — я просто не был в состоянии его ему предоставить. Зато на грубую мощь и недостижимое в обычных чарах качество магии оно ответило куда более высоким порядком пущенной в ход силы — и я понял, что по большому счету случайно сегодня прикоснулся к магии, уровень которой превосходил всё мне доступное даже на пике моих способностей…
Черные трещины в пространстве начали ощущаться продолжением моего собственного тела — но продолжением, обладающим словно бы собственным самосознанием. Которое, надо сказать, успешно смяло и сокрушило чары воплощенного Холода — и действуя по наитию, на том творческом вдохновении, которое впоследствии ни один творец не способен осознанно объяснить, я повелел остаткам Черных Молний вернуться к форме копья.
