Вернуть Боярство 9 полностью

— Этим вопросом вы лишь расписываетесь в своем невежестве, уважаемый, — с легкой насмешкой ответил монаху чародей. — Я понимаю, вы раб божий и силу для деяний своих черпаете в его кладовых. И ваш истинный господин вас ценит достаточно, что бы это не имело для вас никаких печальных последствий… Но нам, простым смертным, подобная роскошь недоступна. Если бы господин Николаев-Шуйский попробовал самостоятельно пустить в ход полученную силу, он бы лопнул, как мыльный пузырь.

— Как мыльный пузырь, что уничтожил бы почти всё живое в радиусе десятка километров, — счел важным дополнить Берестов, также являющийся Архимагом. — Даже Маг Заклятий одним махом такую силу не высвободит. Будь иначе — чернокнижники давно правили бы миром, а в армиях как таковых не было бы никакой нужды.

— Что ж, тогда действительно возникают вопросы, Аристарх Николаевич, — не обратил внимания на тон своих собеседников синодик. — И думаю, будет справедливым узнать на них ответы, прежде чем принимать решения… Итак?

Я задумчиво поглядел на небо, не спеша отвечать замершей в ожидании публике. Вот как им всё объяснить, если я сам в своих рассуждениях наполовину полагался на своё чутье? Его, к сожалению, в разряд прямой и понятной логике не пропихнешь… Ну да ладно, что-то молчание затягивается. Вон как дядя зло зыркает — мол, начинай уже говорить, стервец!

— Ритуал, как вы правильно обратили внимание, не был призван напрямую увеличить мою личную магическую мощь, — начал я. — Да и неведом мне способом подобными вещами подстёгивать своё развитие… Цель сей гекатомбы была в ином — я заключил магический контракт с одной весьма могущественной сущностью из иных планов бытия. Жертвы, что я принес посредством своего ритуала — это предоплата, цена за то, что бы в час нужды эта сущность пришла к нам на помощь. А после увиденного у меня не осталось сомнений — нам эта помощь понадобится там, на Камчатке. Ибо сил нашего флота явно совершенно недостаточно для того, что бы переломить ход событий на данном театре военных действий.

— Странно слышать подобное после того, как мы, при вашем, замечу, непосредственном участии, фактически уничтожили верхушку Великого Клана Тоётоми, их Магом Заклятий и немалой армией Микадо, приданной к ним в усиление, — прокомментировал мои слова синодик. — Нам потребовался один бой, что бы взять Магадан! И это даже без участия непосредственно в битве нашего командующего!

— Это был гамбит, — возразил я. — Теперь нам придется либо остаться здесь, зачистив область от врага и окопавшись в обороне, либо оставить для этих целей значительные силы и лететь в неизвестность — туда, где основные силы врага, где минимум пятеро Магов Заклятий, кратно превосходящий нас численностью враг! Надежды одним внезапным ударом очистить Камчатку нет, в этом я теперь уверен. А ещё и Цинь начнет наступление на Магаданскую губернию — теперь, когда их союзники облажались, у них развязаны руки. Мы либо завязнем, либо продолжим поход значительно сократив экспедиционный флот, либо последуем первоначальному плану и бросим местных один на один уже с китайцами… И какой бы вариант мы не выбрали, какие бы козырные карты вы не прятали в рукавах — уверен, что способность пусть и разово, но призвать силы, способные потягаться с одним-двумя Магами Заклятий на поле боя, закрыв эту брешь в наших силах, будут нелишними.

— Планы на дальнейшую военную кампанию обсуждать будут люди, более компетентные в этом вопросе, у нас же здесь другая цель, — заговорил боярин Минин. — Опустим момент с тем, что, по вашим словам, ваши действия пойдут на пользу общему делу… Вопрос в другом — вы убили десятки тысяч человек, сдавшихся нам в плен, уповавших на милость победителей…

— Ну значит зря уповали, — раздраженно перебил его я. — Магадан до их прихода был городом-миллионником. Четыре с половиной миллиона мирных жителей, верно? А сколько выжило к этому моменту? Миллион? Половина? Какая в жопу милость победителя, господа⁈ Я — победитель, и я им в этой милость отказал. Стоило предвидеть, что после их зверств в городе и губернии «милости» не будет.

— Они сдавались не вам, не вам было и решать их судьбу! — сверкнул глазами боярин. — Кем вы себя возомнили, что бы принимать подобные решения по своей прихоти⁈

Боярина едва ли так уж сильно волновала моральная сторона вопроса. Уверен, ограничься я истреблением лишь рядового пушечного мяса — он бы и слова не сказал. Но вот тысячи погибших офицеров — это сотни миллионов золотых выкупа, упущенных из-за моих действий. И не только… Я с удивлением вдруг понял, что они, знатные аристократы, могучие Архимаги и Старейшины Великих Родов, опасаются меня!