— Это было сразу после дня рождения мамы. Помнишь? — Голос Саммер обрел твердость. — И Адам был в нашем доме. Я делала домашнее задание в своей комнате, игнорируя тупую баскетбольную игру. Но я была в ванной, а Адам в коридоре. Он просто стоял там, глядя на фотографию мамы. Ну, ты помнишь, одна из тех, когда вы только поженились? Та, где она стоит одна возле какого-то озера и выглядит такой естественной и красивой?
— Конечно. Озеро Кентукки. Я помню. Она выглядела как на картинке. И что дальше?
— Когда я вышла и Адам увидел меня, он, похоже, смутился. Но он сказал: «Твоя мама была особенной женщиной».
— Ну и что?
— Он так сказал это, папа! Это было неправильно. И я никогда не забывала, что он бывал в нашем доме в то время, включая и тот день, когда умерла мама. Это разозлило меня, он говорил так о маме сразу после ее смерти, в нашем доме. Когда ты, его друг, был в соседней комнате. Это казалось чем-то ужасным. На самом деле ужасным.
Билл нервно сглотнул.
— Итак, ты отправилась к Адаму в день нападения. Ты просто решила это сделать именно в тот день?
— Да. Я думала и думала об этом. Долгое время. И это становилось все более и более запутанным. Я думала, не убежать ли мне. Я думала о тебе. Наверное, я была одержима. И тогда я сказала себе… «Пойди и спроси его. Просто сделай это».
Она пожала плечами и потеребила Винни-Пуха.
— Была суббота. Он был дома. Мне не хотелось проводить время с друзьями, тогда бы я снова и снова думала о маме и обо всем этом. Это сводило меня с ума. И что я теряла? Что?
У Билла пересохло во рту, язык казался распухшим.
— Ты должна была сказать мне.
— И добить тебя? — спросила она. — Ты был опустошен, папа. Скатывался вниз. Тебе не нужно было это, к тому же я могла ошибаться. Черт, я хотела, чтобы я ошибалась! Я хотела.
Билл помолчал, прежде чем переспросить:
— Хотела бы?
Она сказала:
— Он и мама, ты знаешь, разве ты никогда не замечал их странных отношений? Я имею в виду… Они могли флиртовать, когда были рядом. И мама всегда говорила, что он красив. Мне казалось, что внешность у него несколько грубоватая, но Хейли он нравился.
Она посмотрела на Билла, ее черты смягчились:
— Папа, если тебе больно это слышать…
— Продолжай, — сказал он, прикладывая усилия, чтобы не отвести взгляд. — Все нормально. Продолжай.
— Я спросила его. Сначала он подыграл мне, будто и я шутила, и он шутил. Но я не отступала. Я не стала напрямую спрашивать его, потому что он вел себя так, будто это было не важно. Я сказала, что хотела узнать, почему он был в нашем доме в тот день. Был ли он там, когда мама упала? Звонил ли он 9-1-1? — Она с трудом сглотнула. — А потом я все же спросила, был ли у них роман.
— Я думаю, был, потому что она…
— Он сказал, что это не так. — Она немного подалась к Биллу. — Он сказал, что хотел, чтобы у них все было серьезно, но мама этого не хотела. В тот день, в день ее смерти, он отправился к нам, чтобы поставить все точки над «i», чтобы убедить ее бросить тебя, но она отказала ему. Мама сказала, что начала писать ему записку, но потом просто решила поговорить с ним и позвала его. И она отвергла его. Она сказала, что любит тебя и меня и что она не собирается лишаться того, что ей дорого.
Билл вспомнил смятую записку. Она предназначалась Адаму, а не ему.
«В тот же день она позвонила мне, пытаясь исправить ситуацию, — сказал он себе. — Сначала она позвонила мне».
Второй раз за несколько часов Билл испытал невероятное облегчение, у него как будто гора с плеч свалилась. Он запрокинул голову и уставился в ярко-белый потолок. Он не сомневался, что если бы в этот момент стал на весы, то весил бы на десять фунтов меньше. Наконец он понял, что если будет оставаться в таком положении, то в следующий момент просто взлетит под потолок и за его пределы. Таким легким он себя чувствовал.
— Возможно, он лгал, — сказал Билл.
— Не думаю. Я имею в виду, моя интуиция это мне подсказывает. Я вела себя так, будто не знала, что это причиняет ему боль. Мама разбила ему сердце, отшив его. — Она положила руку на руку Билла. — Ты знал все это, папа? — спросила она. — Знал, что Адам был в доме в тот день? Знал и просто не говорил мне… Но почему?
— Я не знал, что он был у нас в тот день, — сказал Билл, глядя вниз. — Клянусь.
Саммер сверлила его взглядом. Это было не все.
— Ты тогда спросила его о чем-то еще?
Она кивнула:
— Кое о чем, из-за чего ситуация обострилась. — Она снова кивнула. — Я спросила его, причинил ли он боль маме. Физическую боль.
Билла трясло. Он чувствовал себя испуганным котенком, маленьким существом, ошеломленным происходящим вокруг него.
— По какой причине ты задала этот вопрос? — спросил Билл. — Мама упала. Это был несчастный случай.
«Мне сказали, что это был несчастный случай», — подумал он.
— Но папа, почему ты думаешь, что все произошло именно так? Она выпила в середине дня, а после этого поднялась по лестнице, чтобы красить потолок? Это ведь не похоже на нее, не так ли? Она не была неуклюжей. Она никогда ничего не портила.
— Не портила. Но она и я…
