Как только начался процесс ее перемещения, Билл и Пейдж отправились в реабилитационное отделение и уселись на стульях в коридоре возле новой палаты Саммер. В этом крыле интерьер был более современным, мебель была новая, и возникало ощущение, что ты в частной клинике, в приемной у кабинета высококлассного врача. Стены были окрашены в металлический серый цвет, светильники испускали мягкий свет. Даже журналы были более свежие и яркие.
Биллу нужно было что-то сказать сестре. Он постучал пальцами по подлокотнику.
— Ты должна ехать домой, Пейдж. Она в безопасности, и мы не знаем, как долго она будет здесь. У тебя есть семья, и ты должна к ним вернуться.
Пейдж тут же покачала головой, и ей на лицо упала прядь волос:
— Они в порядке. Они, наверное, рады, что я уехала. Я побуду здесь подольше.
— Я просто не хочу, чтобы ты оставалась здесь из-за нас.
— Это моя жизнь, — сказала она. — Мы семья, помнишь?
Билл перестал постукивать по подлокотнику. Он положил руку ей на колено и сжал его.
— Хорошо.
— Сегодня утром я получила эсэмэску от Тины, — сказала Пейдж.
В коридор зашла женщина с тремя маленькими детьми. Она была изможденной и наверняка выглядела старше своих лет. Билл подумал, не случилось ли что-нибудь ужасное с ее мужем, отцом троих детей, и теперь она проводит все свои дни в реабилитационном центре, надеясь на лучшее и готовясь к худшему.
— Что она написала? — спросил Билл.
— Она напугана. Она думает, что эти мальчики лгут относительно того, что случилось с Алисией. Это все. Я хочу поехать к ней позже.
— Я не услышал ничего нового от Хокинса, но я стараюсь быть терпеливым, как ты советовала.
— А что с работой? — спросила она.
Билл пожал плечами. К счастью, у него хватало стажа для больничных и отпуска. На работе в нем нуждались, но вполне могли и без него следить за расширением интернет-покрытия в общежитиях и иногда отвечать по телефону на звонки какого-нибудь фанатичного профессора-историка, которому просто нужно научиться прикреплять документ Word к электронному письму.
— Они прикрывают меня, — сказал он. — У нас классные ребята.
— Я читала о сокращении государственного бюджета, — сказала она.
— Это в основном касается науки.
Билл хотел убедить сестру в том, что о нем не надо беспокоиться, и не только ее, но и себя. Он был загнан в угол — ему нужно было находиться около Саммер, но чем дольше он отсутствовал, тем больше его коллеги убеждались в том, что они отлично могут справляться и без него. Несмотря на то что он был на хорошем счету, он знал, что будет первым, кого уволят, если сокращение бюджета коснется и их организации. И если это произойдет, разве сможет он без медицинской страховки и стабильного дохода рассчитывать на выздоровление Саммер? Сколько времени потребуется, чтобы найти другую работу? А если им придется переехать?
— Ты уверен? — спросила Пейдж. — Ты можешь работать неполный день. Я могла бы сидеть с Саммер…
— Нет, нет, — сказал Билл. — Нет, я не могу оставить ее одну.
— Она будет не одна.
Билл помотал головой:
— Мое место здесь, что бы ни случилось. — Он указал на пол. — Муж не может уйти, если…
— Ты имеешь в виду отец?
— Что?
— Ты сказал «муж». Я думаю, ты имел в виду, что папа не может уйти.
Медсестра и санитар вышли из палаты Саммер и сказали, что им можно войти.
— Никто не должен уходить, — произнес он, отвечая Пейдж. — Никто.
Пейдж последовала за Биллом в палату. Здесь было лучше, чем в предыдущей палате. Стены и занавески были более теплых тонов, кровать — менее навороченной. Большое окно выходило на сквер, и, несмотря на мрачную погоду, было приятно видеть что-то живое. Если бы не ужасные обстоятельства, не тяжелое состояние Саммер, это было бы вполне подходящим местом для отдыха.
Билл подошел к кровати, наклонился к дочери и нежно поцеловал ее в макушку. Она выглядела хрупкой, настолько хрупкой, что могла рассыпаться в любой момент. Пейдж подошла с другой стороны кровати и наклонилась, исчезнув на мгновение, а затем поднялась с Винни-Пухом в руке.
— Он лежал на полу, — сказала она.
— Наверное, трудно держать его забинтованными руками.
— Да, может быть. Ты уверен, что она все еще любит спать с ним?
— Дома он не покидал ее кровати и днем и ночью в течение двенадцати лет.
— Хорошо. Это похоже… Нет, ничего.
Пейдж положила медведя ближе к Саммер, между складками одеяла.
— Как она вообще понимает, что возле нее медведь? — спросил Билл. — Она же не может его увидеть.
— Она может его почувствовать, и, раз она столкнула его, ей не понравилось это ощущение.
— Эта палата приятнее предыдущей, однако совсем не похожа на дом.
— Она снова шевелит губами. Она хочет что-то сказать, какое-то слово! Билл, похоже, она пытается произнести звук «м». Она сжимает губы, как будто хочет произнести слово, которое начинается на «м». — Она понизила голос. — Как ты думаешь, ей не хватает Джулии? Впрочем, в таком состоянии она может ничего не помнить. А может, она слышит мой голос и думает…
— Пейдж, мы сейчас все равно этого не узнаем.
— Она пыталась что-то сказать, когда мама Хейли была здесь? Может быть, женский голос побуждает ее к этому.
