Гарри поспешно отвел глаза в сторону и даже шея у него покраснела:
— Ну… в общем… Это было давно… Я уже толком и сам не помню… Были взгляды… в Большом зале… Много… Я… я не знаю, что это было. Начинаю вспоминать, и голова сразу болит. Проще не думать. Но я помню, что он…
Джордж резко подался вперед:
— Он? Не она?
Гарри закусил губу и помотал головой. И, почувствовав, что Джордж не сводит с него испытующего взгляда, решительно выдохнул:
— Он, — Гарри вскинул на Джорджа несчастные глаза и жалобно сказал: — Ты сможешь понять. Только ты и поймешь меня, Джордж. Это был “он”.
И хоть Джордж уже и сам знал ответ на свой вопрос, но все же решился спросить:
— Малфой?
Гарри покраснел еще больше, становясь уже просто багровым, но снова прикусил губу и решительно кивнул.
— Почему именно он? — впервые за все это время Джорджу на самом деле стало хоть что-то интересно. — Ты же его ненавидел…
Гарри убито посмотрел на него:
— Я его чуть не убил заклинанием, — он прикрыл глаза и задышал быстро и часто, поглаживая пальцами лоб: — Кровь везде. И вода… И он такой, знаешь… Настоящий. Впервые в жизни… Страшно было ужасно. Но именно тогда я его и увидел. Такого, как есть. Без преград. И глаза его… Ему было больно и страшно… Я прикоснулся и понял, что не хочу отпускать. Никогда. Его кровь на моих ладонях… — Гарри зажмурился и помотал головой. — Я не знаю, что со мной было. Только потом не мог перестать на него смотреть. Так больно и сладко. Хотелось то умереть, то парить. Я же не нужен ему был совсем. А однажды он взглянул на меня и вдруг улыбнулся. Представляешь? Именно мне. Улыбнулся. Простил. Я думал, что у меня крылья растут, и я просто взлечу. И тогда я подумал… подойду к нему… и скажу… Скажу ему всё… будь что будет… Что он… для меня…
Гарри говорил все медленней и тише, хватал ртом воздух и с силой тер голову, видимо, начинала болеть. Но Джордж, вслушивающийся в каждое слово, неумолимо схватил его за плечо, требуя продолжения:
— А… потом? Что было потом, Гарри? Ты к нему подошел? Что ты сказал ему? — настойчиво спросил он.
Гарри неожиданно вздрогнул, словно морок, навалившийся на него, ушел, растворился в тумане, повернулся к Джорджу, как ни в чем ни бывало, и широко улыбнулся:
— А потом я понял, что настоящее — это Джинни. И у нас с ней все хорошо. Мы скоро поженимся. Я люблю его.
Джордж растерянно смотрел на Гарри. Последние дни ему казалось, что он живет в каком-то бреду.
— Кого… его? — зачем-то растерянно повторил он, хотя ответ рвущегося подсознания был очевиден.
Но Гарри только нахмурился, мучительно пытаясь что-то понять:
— Ее, Джордж. Я просто оговорился. Конечно же, я люблю только Джинни.
Джордж медленно перевел глаза с его чуть растерянного лица на ненавистные часы, на которых больше не было Фреда, и внезапно поднялся. Он для себя уже все решил.
— Пойдем, — он протянул Гарри руку, помогая встать с пола.
— Куда? — Гарри вопросительно посмотрел на него, но с готовностью подал ладонь, крепко хватаясь за предложенную кисть.
Джордж окинул кухню тоскливым взглядом:
— Я устал в этом доме. Меня здесь все бесит, Гарри. Эту неделю я хочу пожить у тебя на Гриммо. Чтобы не вспоминать. Скажем моим, что ты за мной присмотришь. Ты же не против?
Гарри удивленно помотал головой, но не стал возражать:
— Конечно же нет. Я ведь сказал уже, Джордж, для тебя я сделаю все, что угодно.
Джордж притянул его ближе к себе, приготовившись аппарировать, и неожиданно обнял, отчаянно прижимаясь к мальчишке, который давно уже стал для него словно брат:
— Тогда пообещай мне эту неделю не общаться ни с кем кроме меня, Гарри. Я так хочу, — тихо выдохнул он. — Проведем эту неделю только с тобой. Ни с кем не общайся, скажи, что тебе нужно отдохнуть после войны. Я сам объясню это нашим.
Гарри посмотрел на него, как обычно, доверчиво и серьезно:
— Если тебе это нужно, Джордж, я это сделаю. Я обещаю.
Десять вечера. Осталось всего два часа, если верить Малфою. И становилось все страшней и страшней при мысли, что все это лишь его злая шутка.
Джордж провел взглядом по комнате: в гостиной тихо потрескивает камин, Гарри сидит на другом конце дивана, молча листает какую-то книгу и ни о чем не спрашивает его. С ним так хорошо и уютно.
Джордж вытянул ноги, пихая его в теплый бок, и Гарри, ненадолго оторвавшись от картинок, бросил на него рассеянный взгляд и улыбнулся, снова утыкаясь в тексты древних легенд. Под настойчивым напором Гарри настроил Охранные чары так, что они не позволяли пробраться в квартиру ни единой живой душе кроме Джорджа, и даже совы с гневными письмами от Молли и Джинни не могли проникнуть за эту завесу, поэтому наконец-то можно было ни о чем не волноваться.
Джордж поерзал на диване, и Гарри, не отрываясь от книги, машинально поправил плед на его ногах. Заботливый, славный. Ждать было уже просто нестерпимо и ужасно хотелось поговорить о Фреде. Хотя бы поговорить. Джордж снова ткнул его ногой, привлекая внимание:
— Почему ты никому не сказал о нас, Гарри?
Гарри поднял на него глаза — честные, искренние, как всегда:
