– Думаю, авторы песни малость приукрасили, – усмехнулся я. – Вспомни, как императора встречали. Под Екатеринодаром всего пять тысяч собралось. И что творилось?
Запасы продовольствия для себя и коням казаки, безусловно, брали. Но этого не хватило. Начали скупать в городе. Мне припомнилось, как резко подскочили цены. Маруська тогда жаловалась, что курица уже не десять, а тридцать копеек стоит. И это было пять тысяч всадников в мирное время. А прокормить десять тысяч нагайцев в течение нескольких дней, пока казаков выбивали где-то не то у Терека, не то у ерика, весьма сомнительно. По идее, кони должны были сожрать всё в округе, включая кору на деревьях.
Долго обсуждать сюжет песни не пришлось. Пьяненький Артём заприметил нас, стоящих в дверях.
– Племяш мой, Серёга, – сообщил он тем, кто мог позабыть. – Я ему гитару испанскую купил. Щас он нам споёт.
– Дядя Иван… – укоризненно посмотрел на него Сергей.
– Чё, зря гитару тащил? Спой нам что-нибудь казацкое.
Пришлось Серёге в лучших традициях попаданцев исполнять песни ещё не родившихся авторов. В данном случае Розенбаум подошёл идеально.
Исполнял эту песню Серёга аж три раза.
– Зарян, дружище, – обнимался уже во дворе с городовым Артём, – заходи, если чё. Всегда приму как брата.
Усадить городового и следом затолкать в бричку полицейских удалось с большим трудом, но всё же мы их выпроводили.
– Серёга, бери эту пьянь и тащи в будущее, – подтолкнул я Артёма в спину. – Как проспится, пусть собак добывает, где хочет.
– Раздавать взятки борзыми щенками… – философски начал вспоминать цитату Артём, но Серёга уже допинал его до входа в подвал.
Надеюсь, с полицией мы подружились и жалоба Фроськи не уйдёт дальше. Но подстраховаться всё же стоило.
Демид, когда развёз полицейских, вернулся за мной. А вечером я живописал Павлине Конкордиевне несколько подправленную версию. Честно поведал, что посуду из летней кухни своровали несколько дней назад, но я не стал поднимать шум. Воры, почувствовав безнаказанность, ещё раз полезли. А как мы помним, у Сергея Ивановича большие связи. Потому «враги повержены» и на пути в Сибирь.
Мой расчёт оказался верен. Проверять, так всё или нет, Павлина Конкордиевна не стала. Уже с утра пораньше она помчалась к бывшей соседке. И часа не прошло, как вся улица была в курсе, что воры в лице мужа и сына Ефросиньи попались на горячем и были высланы на каторгу. О том, что времени прошло слишком мало, а судейская машина и в этом времени неповоротлива, никто не задумался. Впрочем, скоро эта версия обрастёт дополнительными деталями и видоизменится. Даже если полицейские начнут утверждать обратное, кто же им поверит? У господина Иванова такие связи!
Тему сохранения всего того, что мы притащили из будущего, обсуждали долго. Повезло, что полицейских не заинтересовал наш склад. Но случись такое (не дай бог!), что к нам придут с обыском… парни замучаются мумии на той стороне хоронить. А если серьёзно, то на складе столько «компромата», что просто ой! Артём предложил устроить в той школе, которую я строю, подобие бункера. Но когда это ещё будет сделано?
Что-то можно перенести на чердак доходного дома. Он у нас разделён внутри. Есть внутри склада дополнительно крепкая дверка с особым замком. Всевозможные распечатки с изобретениями и чертежами надо переправить туда, на чердак. Вольфрамовую нить я предлагал оставить там же, где и сейчас. Напоминает она тонкую проволоку. Инструмент ручной тоже оставили под рукой, как и запасы туалетной бумаги.
Парни тащили всё, что могли, а уж если стоило копейки, точно волокли. Причём в большом количестве. В настоящий момент склад напоминал бункер на случай апокалипсиса. На стене у входа висел листок, куда записывали, где что лежит, чтобы не забыть, к примеру, что на втором этаже есть ящик с лезвиями для бритья, шесть коробок с шампунем, две коробки ножниц, сто двадцать упаковок ниток для шитья чёрного цвета (во дурдом!). Хомяки хреновы.
В целом получалось, что на данном этапе распределить и перепрятать всё принесённое у нас не получится. Вот когда будет готова школа, то я под предлогом переезда в другой дом могу забрать и другие вещи. Что делать с Фроськой, просто не представляли. По сути, женщина потеряла родных. Может продолжить пакостничать и искать мужа с сыном, которых мы давно похоронили. С другой стороны, всё наворованное предположительно где-то у той же Фроськи и спрятано.
– Не докажем, что это наше. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание, – заверил Артём.
– Тогда беги за щенками и ублажай полицию, – резюмировал я.
– Мы ещё, наверное, ружья принесём, – добавил Серёга.
– Только я вначале здесь бельгийское ружьё куплю, – сообщил Артём. – Всего двадцать восемь рублей!
– Представляю, сколько ты за него «там» получишь, – заметил я. – Поторопитесь. Мне дела нужно делать. Да и земли накупили, что только успевай разворачиваться.
– Через недельку вернёмся, – пообещал Артём.
