Белоснежный зверь лежит на земле с закрытыми глазами, поблескивая чешуёй в лунном свете. Он укладывает голову на передние лапы и размеренно дышит. На чистой искрящейся шкурке не видно следов от побоев.
Я выдыхаю с облегчением. Пронесло.
Значит и с Дорианом всё будет хорошо.
Я чувствую нашу истинную связь. Чувствую, что он жив. Но его сознание спит. Ещё я ощущаю, как с каждой секундой дракону становится всё легче.
Эша выходит из укрытия, понурив голову тащится к ректору с повинной. Глотая слёзы, она объясняет, что произошло. Как наша невинная шутка могла стоить жизни двум молодым драконам.
Ректор забирает у Эши свиток и аннулирует соглашение.
Я набираюсь смелости и тоже высовываюсь из кустов, собираясь присоединится к Эше в её горьком раскаянии перед главой академии.
Господин Луцер качает головой. Я слышу его грозный выговор моей соседке:
— Это переходит границы. Я сожалею, но вы отчислены, студентка Киртис.
Замираю. Ужасно трушу. Тихонечко пячусь обратно в кусты.
А ректор продолжает злиться и озвучивает уже мой приговор:
— Дориан со своей истинной сегодня же покинут Академию. Наконец-то, пришло постановление Драконьего Совета. Мне здесь не нужны такие страсти. И так проблем хватает.
Он разворачивается и исчезает в портале.
А мне так стыдно…
И перед Эшей тоже.
И к ректору после таких слов я не пойду.
Я вылезаю с другой стороны кустов и, еле волоча ноги, бреду в общежитие собирать вещи.
Понятия не имею, куда идти. Амир приказал мне дожидаться в академии. Но, я не смогу посмотреть в глаза Дориану. Не думаю, что после всего, что произошло, он захочет забрать меня с собой.
И мне ужасно стыдно. Перед всеми. Перед собой. И хочется сбежать.
В комнате я оставляю сообщение брату, что вынуждена покинуть академию. Не буду ему ничего объяснять. Я на него злюсь. Ведь, он меня бросил, тоже ничего не объяснив.
Я собираю вещи в дорогущую пространственную сумку.
В руки попадается семейный альбом.
Листаю. Ностальгия выбивает слёзы, когда рассматриваю папочку и мамочку.
Вожу по оттискам пальцем, глажу мамулечку по волосам. Таким же длинным и светлым, как у меня.
Я плохо помню наших родителей. Скорее по этим оттискам из альбома. Мне было всего пять, когда драконы спалили наш родной дом.
Амир говорит, магинечка Елена миловала меня, забрав часть воспоминаний. Я была слишком маленькой и память мало, что сохранила.
Прекрасно помню комнату, пылающую в огне. И силуэты драконов в окне, отбрасывающие зловещие тени на пол сквозь языки бушующего пламени. Но, я даже испугаться не успела, мой старший брат ворвался, закутал меня в одеяло и вынес через потайной ход.
Смутно помню бабулю, которая заламывала руки и затыкала себе рот, пытаясь прекратить истерику, когда Амир отвесил ей пощёчину, приводя в чувства и велел убираться вместе с нами через портал.
Я оглянулась напоследок.
Я видела драконицу рядом с нашим домом – их можно отличить по гребню на голове, который вздыбливается на эмоциях. Мы с бабушкой читали много сказок, и эта драконица была точь-в-точь, как на картинках. Только огромная уж очень. Мне казалось, драконы должны быть меньше. А ещё, в память врезалась её чешуя, отливающая радугой, разбрызгивающая сияние в ночной тьме.
Никогда не забуду. Никогда ни с кем не спутаю, если увижу ещё раз!
Это было бы завораживающе красиво, если бы не охвативший меня ужас.
Драконица задрала голову и выпустила струю огня в небо и протяжный утробный рык, пробравший дрожью до костей.
Драконы сожгли наш дом…
И я кричала:
— Мама! Папа!
Но Амир заткнул мне рот и затолкал в портал вслед за бабушкой.
Тогда он ещё сказал, что папу с мамой не вернуть… Тогда я ещё не поняла, о чём он говорил…
Поняла гораздо позже.
Поначалу я всё ждала, когда родители вернутся. Бабушка обнимала, гладила по голове и говорила, что папа с мамой на небесах. Что наблюдают и охраняют, следят чтобы со мной и с братом ничего не произошло.
Позднее Амир не разрешал обсуждать ту ночь. Тема гибели мамы и папы замалчивалась и в разговорах с бабушкой. Она боялась накликать на нас беду.
Оттиски из нашего семейного альбома в моих руках – единственное, что сохранилось от родителей.
Перелистываю страницу и замираю.
С оттиска на меня смотрит… наш новый ректор?
Вот где я его раньше видела.
Господин Луцер дружески обнимается с отцом. Оба стоят в научных мантиях. Я никогда не придавала значения этому снимку. Амир рассказывал, что папа был учёным, и много времени проводил в какой-то научной лаборатории, занятый экспериментами.
Только сейчас я чётко разглядела эмблему королевского двора на мантиях отца и господина Луцера. Амир не говорил, что папа имел связи в таких высокопоставленных кругах… Почему я раньше не замечала?
Но, удивляет не только это странное открытие.
Если мои родители погибли, когда мне было пять, а сейчас мне почти двадцать…
