— Прости меня, прости! — зарыдал он, ползя ко мне на коленях. Половина его лица была обожжена, кожа висела. Его руки и половина туловища были в таком же состоянии. — Умоляю, прости, ведьма, сними проклятье!
— Ты не слушал тех несчастных женщин, которых насиловал, — говорила холодно, все тем же голосом. От раздражения пнула его в живот. Он всхлипнул и свернулся в моих ногах калачиком. — Теперь страдай, — сплюнула я.
И оставив его в коридоре одного, пошла к Амалии. К этой женщине, которая видела, что меня вот-вот изнасилуют. Которая прошла мимо. Она тоже поплатиться за содеянное. И будет страдать еще больше, чем стражник.
Вдруг я остановилась посреди сада. Что я творю? Зачем я иду мстить этой женщине, ведь нужно просто рассказать ректору, а дальше с ней разберутся? Нет, я должна остановиться…
Кажется, моему второму «я» — то есть дару, это не понравилось. Мне стало нечем дышать. Черные руки Тени сомкнулись на моей шее. Я пыталась расслабить их, но мои попытки были тщетны… Упала на снег, борясь с Тенью. Рыча и давясь воздухом, каталась по стену и пыталась освободиться от злых оков. Глаза уже стал закатываться, я почувствовала сильную судорогу, скрутившую меня. В руке крепко сжала артефакт, который все это время лежал в ладони. Настолько сильно, что кулон проколол ладонь и стекла капля крови. И я в миг почувствовала освобождение…
С хрипом втянув в легкие воздух, я сильно закашлялась. Горло ужасно болело и саднило. Я дышала тяжело и со хрипом. Из носа потекла густая кровь. Не знаю, сколько времени я пролежала на снегу. Но когда открыла глаза, поняла, что снежок меня слегка припорошил. Значит, пролежала я так около часа. Посмотрела на артефакт, который до сих пор был сжат в ладони. Дрожащими пальцами я завязала порвавшуюся веревочку и превратила его в браслет. Кое-как поднявшись на ноги, я побрела в свою комнату. Как только дошла, завалилась на кровать прямо в одежде и отключилась.
Все тело болело, словно меня избивали. Я кое-как разлепила глаза и мутным взором посмотрела вперед себя — красные глаза Тени нависали надо мной. И когда я окончательно проснулась, мой дар растворился.
Осознание произошедшего вчера накрыло меня с головой. Резко подскочив, я подбежала к зеркалу. Вид ужасный. Моя шея была не просто покрыта синяками, она была темно-фиолетового цвета.
— Твою м… — прошипела, коснувшись пальцами к шее. Вспомнила, что у меня припасена мазь от гематом от госпожи Тиссо. Остервенело замазывая ею все синяки, я постепенно осознавала, во что вляпалась. В первую очередь — погиб ли стражник?.. Застонала, схватившись за голову. Меня затошнило и я еле успела добежать до туалета.
Перед глазами стояла Амалия. Ее холодный, равнодушный взгляд и секундная заминка: помочь или нет? Но как в такой ситуации можно размышлять? Она должна была меня спасти!
Я снова разозлилась. А потом расплакалась, опираясь о раковину и глядя себе прямо в глаза. Почему она не помогла мне? За что? Это была откровенная ненависть… Моя боль, обида и отчаяние стали перерастать в злость. Что с тобой происходит, Кристалл? На секунду мои глаза стали красными. Не выдержав, я с криком ударила в зеркало кулаком и оно рассыпалось на осколки. Боль привела меня в чувства. Вытащив куски зеркала из моей кожи, я промыла ранки и нанесла мазь. Проверила, как моя шея — гематомы практически не осталось.
Я накапала себе успокоительной настойки. Она подействовала уже через десять минут, а синяк полностью сошел. Вымывшись и переодевшись, я покинула свою комнату, как ни в чем не бывало. Приняла решение никому ни о чем не говорить. Надеюсь, у стражника хватит ума об этом не болтать — его могут посадить за решетку, а Амалия может лишиться своего нагретого местечка. Но внутри я содрогалась от страха. Мне казалось, что все встречающиеся по пути адепты знают, что произошло ночью.
- Привет! — воскликнула Тора, подбежав ко мне. Я испуганно обернулась на подругу и выдавила улыбку.
— Привет, — голос мой был хриплый.
— Что случилось? — тут же забеспокоилась подруга.
— Ничего, — голос предательски дрогнул.
Мы замолчали и продолжили идти в столовую. Есть, по правде говоря, совершенно не хотелось.
Вдруг я увидела ее среди толпы. Амалия. Она, как и всегда, лучезарно улыбалась своему собеседнику, мило смеялась и прикрывала свой ротик ладошкой. Я резко остановилась. В висках пульсировала злость. Хотелось стереть ее улыбку с лица и рассказать всему миру, какая она на самом деле. Но я гордо расправила плечи и продолжила свой путь.
Она увидела меня, когда я подходила уже ближе. Женщина замерла в испуге, улыбка с лица стала медленно сползать. Я видела страх и панику в ее глазах.
— Доброе утро, куратор, — поздоровалась я громко. Так, словно рада ее видеть.
Но она все поняла.
— Доброе, — сипло ответила женщина, медленно кивнув.
— Что это с ней? — фыркнула Тора, косясь в сторону остолбеневшей Амалии.
— Она в шоке от собственного счастья, — прорычала я в ответ.
