Для того, чтобы заманить в Валибур чувствительных к магии, прорицательниц и других полезных персонажей, во множестве миров работают наши представители. С виду они обычные писатели, но на самом деле – скрытые вербовщики. Напишут глупую книгу, в которой наделенная мистическими знаниями девушка проваливается в другой мир. Расскажут добрую сказку, как эта самая девица выходит замуж за принца или, на худой конец, одним махом побивает целое полчище гоблинов… И сыплются к нам эти бедняжки, как снег на голову. Если отбросить некоторое количество настоящих бессмертных героев, с которым я борюсь каждый день, магутуристические девочки довольно безобидны. Они тотчас хватаются под стражу, долгое время изучаются и классифицируются. А затем, по прохождению военно-медицинской экспертизы, гинекологов-хирургов и прочих патологоанатомов, их отправляют на низкооплачиваемую работу в Управление, на тяжелый труд в Подземные Круги, или же куда-нибудь похуже.
Несправедливость и дискриминация? Именно так может спросить кто-нибудь, не знакомый с обычаями нашей страны. Но простите, вы ведь не из нашего мира? Ах, из другого? Тогда не суйте свои грязные ноздри в наши уставы, правила и священное Расписание! Ибо там сказано, что: "ни один чужеземец, который не является кровным родственником или не родился на территории Большого Мира, не имеет прав больше, чем древесная моль…". Валибур и все его граждане всегда правы, если находятся на собственной земле. Все другие миры в счет не берутся – там действуют другие, менее справедливые законы.
Девушка и дальше распространяется о тяжелой судьбе. Как попала сюда, как долгое время училась гадать и предвещать будущее. Как впервые голодовала трое суток и купалась в молоке – обязательный ритуал перед предсказанием. И как предрекла после этого нападение фриссов на Валибур.
– А мне тагда никто не паверил, – всхлипывает пифия. – Сказали, што я страшная и глюпая, никому не нужная дуреха из другога мира!
Пока Эквитей внимает, изредка кивая и издавая утвердительно-вопросительные звуки, я прислушиваюсь к звукам за дверью. Многочисленные шаги потихоньку утихают. Толпа не нашла меня в этом коридоре и потопала вниз. Через пятнадцать минут оперативники возвращаются назад. Они планомерно прочесывают все кабинеты, стучатся в каждую дверь. Видимо, привратники сообщили, что бывший хват-майор и коронованная особа мимо не проходили.
– У вас тут есть герой Валибура? – орет нахальный голос в конце коридора. – Тут его фанаты пришли! Будем поздравлять со спасением мира под номером…
Ему отвечают отрывисто и злобно.
– … а потом засунь туда же своего героя! И не мешай работать – у меня сейчас взбешенные купидонусы разлетятся!
– Извините, – бормочет предводитель "фанатов". Стучит закрывающаяся дверь, десятки шагов приближаются к нам. По соседству поскрипывают магиталлические завесы.
– У вас тут нету?.. – спрашивает толпа.
– Быстрее! – хватаю прорицательницу и рывком подволакиваю к двери. – Скажи, что нас не видела.
– А пачаму, – хитро спрашивает она, хитро поглядывая прищуренным глазом, – ты не хочешь, штобы тебя венчали геройём?
– Не хочу, и все! – шиплю сквозь зубы. – Я всю жизнь с героями сражаюсь, а тут – на тебе.
– Ладна, – улыбается она темно-желтыми пеньками зубов. У меня по коже пробегают перепуганные насекомые. Думаю про себя, а почему это мы с Эквитеем не попали на смену какой-нибудь симпатичной, скажем, авгурки?
– Спасибо, – мило улыбаюсь в ответ.
– Но я тибе в атвет пагадаю, – по тонким губам скользит подобие кривой улыбки. Кажется, именно так перед смертью улыбаются махолорадские жуки. – Ты ведь не аткажешь мине в такой чести?
– Гадай, – соглашаюсь и делаю паузу до тех пор, пока она не отвечает через дверь, что в кабинете кроме нее никого нету. Толпа перешептывается, кто-то говорит, что не пойдет к "этой пифии не за какие коврижки из браарбуусов".
– Она там така-а-ая страшная, – бубнит кто-то.
– Да? – восторженно взвизгивают девичьим голосом. – А можно посмотреть?
– Нельзя! – цыкают на невидимую почитательницу моего геройского таланта остальные "фанаты". – Хват-майор не такой дурак, чтобы переться в гости к самой страшной и странной бабе нашего Управления. Еще нагадает чего-нибудь не того… И тогда поминай, как звали…
– Кого звали?
– Хват-майора, идиот! Идем поищем их на верхнем этаже…
Топот удаляется, оборотни-оперативники, вперемешку с обер и унтер-демонами, рыщут дальше по коридору.
– Так вот, я согласен, – обрываю затянувшуюся паузу и отстраняюсь от девицы, которая почти повисла на рукаве моего кителя. – Но гадать будешь не мне, глубокоуважаемая.
Эквитей не знает, чем заканчиваются подобные ритуалы. Но что-то подозревает. Он с ужасом смотрит на меня. А я уже поворачиваюсь и всматриваюсь в один из стеклянных шаров посреди бесконечного зеленого ковра, из которого, кажется, состоит весь пол кабинета.
– Погадай моему коронованному другу… Он у нас холостой с недавних пор.
