Но этого ему оказалось мало — их дочь была жива и должна была унаследовать большие деньги. Ненависть, ненавистью, но про деньги он не забывал и считал справедливым, что они должны достаться ему. Сначала попытался получить их через своих сестёр, рассчитывая, что они станут опекунами Лены и будут управлять её имуществом. А уж с ними он надеялся договориться, зная, что они его любят и поверят любой мало-мальски правдоподобной истории о потере памяти. А когда его затея не удалась, он вышел на охоту за Леной. Ведь его сёстры были родственницами девочки и после её смерти могли требовать часть наследства.
Пётр действительно завёл информатора в доме отдыха. От следователя я узнала, что это был молодой парень, работающий в гостинице. Он доставлял чемоданы постояльцев и часто помогал Вике, выполняя разные просьбы куда-то позвонить, что-то заказать и тому подобное. Это он покупал нам билеты в пещерный комплекс и слышал, как мы собирались на озеро, и это он рассказал Петру о ложном приезде Лены.
Егор с Максимом всё-таки его вычислили и установили наблюдение. Этот парень вывел их на Петра, и тогда Егор срочно вызвал Максима из командировки. Вслед за Петром они приехали в Михайлово в тот день, когда баба Люба нашла фотографию моей матери. Наблюдая за его домом, увидели, как я забежала в старый, и как Пётр пошёл туда вслед за мной. А потом случилось то, что случилось.
Через два месяца, в субботу, я сидела дома и готовилась к приезду Лены. Родители ушли в гости, а мы с девочкой собирались пойти в кино. Прозвенел звонок, я удивилась, так как ждала Лену только через час. Открыла дверь и напряглась — на пороге стоял Егор. От следователя я знала, что он остался жив, но с тех пор его не видела, да и не собиралась. Хмуро глядя на него, я решала — захлопнуть дверь или всё-таки впустить в квартиру. Поняв мои колебания, он попросил:
— Не прогоняй меня. Мне надо с тобой поговорить.
Я вздохнула и посторонилась. Что ему от меня нужно? Егор разделся, прошёл на кухню и без приглашения сел за стол. Я устроилась напротив. Выглядел он в целом неплохо. Немного осунулся, круги под глазами, но не скажешь, что пару месяцев назад был при смерти.
Егор буравил меня взглядом и молчал, а я вдруг поняла, что он волнуется. Никогда его таким не видела, с чего бы это? Пауза затянулась, и он наконец решился:
— Я пришёл попросить у тебя прощения. Я виноват перед тобой.
В таких сценах я всегда чувствовала себя неловко, а испытывая раздражение, позволила себе его задеть.
— Тебе нужно от меня отпущение грехов? Зачем? Мне казалось, ты никогда особо не рефлексировал.
— Не думаю, что ты много обо мне знаешь. Ты к этому и не стремилась.
Ну вот, пришёл извиняться, а кусается.
— Это правда, не буду отрицать. Впрочем, за свои ошибки я поплатилась.
Он поморщился.
— Я как раз об этом. Ты можешь меня простить?
— Далось тебе моё прощение! — я увидела, как он закипает, и добавила: — Ладно, ладно, успокойся. На самом деле, я давно тебя простила. Если кого и виню в том, что произошло, то только себя. Так что можешь расслабиться и спокойно жить дальше.
Он хмуро смотрел на меня, потом сказал:
— А вы друг друга стоите!
Я благоразумно не стала уточнять, кого он имеет в виду, не хотела нарушать своё хрупкое равновесие. Но Егор на этом не остановился.
— Значит, будем считать, ты меня простила, так? — я кивнула. — Так вот, я пришёл сюда не ради себя. Максим мой друг, и я больше не могу смотреть на то, что с ним происходит! Я пришёл просить, чтобы ты простила его.
Такого я не ожидала — это было ещё нелепее.
— Если уж я простила тебя, то его виню ещё меньше. Так уж получилось, обстоятельства тогда были против меня. И в этом никто не виноват!
Он растерялся.
— Тогда почему вы не вместе?
— Ты не поверишь, но я не видела Максима с тех пор и догадываюсь, почему.
— Объясни! Я как раз не могу понять. По-моему, он должен валяться у тебя в ногах и просить прощения. Но он этого не делает.
— Хорошо, постараюсь объяснить. Он как-то сказал, что если меня предаст, то больше ко мне не подойдёт, потому что сам себя не простит. Наверное, теперь он считает, что предал меня.
— Чёрт, как всё сложно! Это на него похоже. Но что же делать?
— Думаю, тут ничего не поделаешь.
Егор пристально взглянул на меня и спросил:
— Ты говоришь, что простила. А если бы он пришёл, приняла бы его? — я собиралась ответить, но промолчала. — Вот! Я же говорю, вы стоите друг друга. У каждого из вас свои заморочки. Вы оба упрямы и создаёте сложности там, где на самом деле всё просто. Надо лишь сделать первый шаг. Только никто из вас его не делает!
Он вдруг наклонился ко мне и горячо заговорил:
— Я прошу тебя, пойди к нему. Теперь я знаю — ты его любишь! Тебе не может быть безразлично, что с ним происходит.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Он это переживёт.
