Ксения с ужасом увидела, что её клиент пролетел спиной вперёд метра три и с шумом влепился в один из находящихся здесь диванов. С силой ударившись затылком о спинку дивана. Мягкую, но слишком быстро летел, так что у него в голове помутилось, так ещё дикая боль в животе.
— Удачно полетел… — констатировал Герман. — И приземление на пятёрочку, — его голова склонилась к правому плечу. — Тш-ш-ш…
Девушка замерла и смотрела на неизвестного, указательный палец правой руки которого прижался к низу шлема, показывая ей, что не стоит шуметь. А потом рука отодвинулась и показала на кресло в дальнем углу помещения.
Ксения девушка понятливая, не издавая ни звука, она метнулась в кресло и села, закрыв глаза и боясь пошевелиться.
Геннадий Михайлович приходил в себя, пытаясь понять, где он и что происходит…
— Давай уже, спящий красавец, приходи в себя, — раздался незнакомый и какой-то безжизненный голос.
Дико болела левая щека, в животе у чиновника будто бомбу взорвали:
— Ты кто такой? — жёсткий голос человека, привыкшего повелевать и приказывать, находясь на самом Олимпе российской власти.
Геннадий Михайлович увидел перед собой неизвестного, поставившего стул перед ним и севший так, что спинка была перед ним. Затем дернулся и понял, что не может пошевелить руками и ногами. Оглядевшись, насколько это было можно, он понял, что сидит на стуле, его ноги чем-то притянуты к ножкам стула, руки сведены сзади и тоже связаны.
— Прохожий, мимо хожий, — было ему ответом. — Иду, дай думаю зайду, посмотрю, как наши чиновники живут, — насмешка была отлично слышна.
И голос, с металлическим дребезжанием, что резало слух.
— Ты знаешь, кто я?
Геннадию Михайловичу захотелось крикнуть, позвать на помощь, но тут его взгляд уперся в расстегнутую куртку незнакомца: под мышками у него виднелись пистолеты, а в правой руке между пальцев с дикой скоростью крутился здоровенный клинок.
Охрана неподалёку, но пока они добегут, этот киллер зарежет или пристрелит его, а жить очень хотелось. Особенно сейчас, когда у него столько власти и денег.
— Тот, кто лезет не в своё дело, — подал голос убийца.
— Не понимаю тебя, — чиновник храбрился, но действительно не понимал.
— Есть такой город Пермь… А, вижу, ты понял.
— Кто тебя послал? — дошло до Геннадия Михайловича то, что из-за Бертшейна сейчас он имеет то, что имеет.
— Неважно. Важно то, что не советую больше отвлекаться от государственных, наиважнейших проблем. Не стоит небольшой уральский город этого.
— Ты же понимаешь, что тебя найдут⁈
— Всё может быть, — сидевший на стуле перед чиновником неизвестный спокойно пожал плечами. — Имя нам — Легион! И нас — рать! Или оба последних слова соединить в одно… Ты как думаешь? — обратился киллер к Геннадию Михайловичу.
— Ты… Псих?
— Думаю немного есть, — совсем не обрадовали спросившего.
Ксения абсолютно ничего не понимала из слышимого разговора. Она только осознавала, что её точно не оставят в живых…
— Для стимуляции твоей памяти, — быстро встав, неизвестный подошёл к Геннадию Михайловичу. — Правый или левый? — кончик ножа, до этого крутящегося в руки, был поднесён к левому глазу чиновника. — Выбирай!
— Я понял! Понял… Прошу, любые деньги. Не делайте этого, — срывался от страха голос Геннадия Михайловича.
— Зачем мне твои деньги? — удивился сумасшедший. — Я твой глазик хочу. Фу таким быть, — брезгливые нотки в голосе. — Ссыкун, блин.
Да, от ужаса, мочевой пузырь Геннадия Михайловича не выдержал подобного обращения с хозяином тела. Чиновник обмочился.
— Не стоит общаться с Бертшейном, это может плохо кончиться. Умный — да поймёт. Ладно, поспи, ссыкунишка, — резкий, дозированный удар в висок и привязанный к стулу вместе с ним же рухнул набок, потеряв сознание.
— Ох! — девушка старалась не открывать глаза, но услышав звук падения, инстинктивно открыла их, а увидев валяющееся на полу тело, решила, что её клиента убили. — Я не смотрела, нет, ничего не видел. Прошу… — зачастила она, видя, что убийца направился к ней. — Не слышала… прошу. Не убивайте! У меня мама… она больна… деньги… Деньги нужны…
— Деньги всем нужны, — она открыла зажмуренные глаза и увидела перед собой шлем, незнакомец присел на корточки прямо перед ней. — Твое дело, этим заниматься, но не совсем это… — его правая кисть неопределенно повела в воздухе.
Она поняла, что её занятие не одобряют, но у неё мама:
— Это мой первый раз. Мама, операция. Надо 8 тысяч долларов. Семь есть, надо ещё восемь, — она частила короткими, рваными фразами, думая, что таким образом останется в живых.
— А сколько всего надо на операцию? — голова в шлеме склонилась к правому плечу.
— Пятнадцать тысяч долларов, — ответила она, не понимая, зачем он это спросил.
— Паспорт!
— Его? — спросила она, бросив взгляд в сторону валяющегося на полу.
— Дед Мороза! — хмыкнул убийца. — Твой!
— В сумочке, — её взгляд метнулся в сторону, а проследив за её взглядом Герман увидел небольшую сумочку на кресле.
Ксения ничего не понимающим взглядом смотрела, как человек в чёрном распрямился, подошёл к креслу, открыл её сумочку и достал из неё паспорт.
