— Константин Фёдорович, так кто вам не даёт? — спокойно спросил его Герман, попивая свой любимый морс, сидя на стуле в ресторане «У рыбака».
Как-то сразу всё навалилось, поэтому незапланированная встреча состоялась вечером, когда все собрались, поужинать и обсудить их скорбные дела. Присутствовали Трофимов, Алекс, Манар и Петров, решившие все перекусить, раз уж собрались в ресторане.
С момента приобретения контрольного пакета акций АО «Протон-ПМ», Герман в дела предприятия особо не лез. Гуманитарий, как-никак, мало что понимал во всех этих технологиях. Но прекрасно знал, что это дело важное, тем более, что это кормило и давало жить большей части жителей посёлка Сылва.
Предприятие не развалится до возможного его выкупа государством. Что ещё нескоро, но возможно. Только к этому времени, надо сохранить основной костяк сотрудников. Им только тут безработных, наркоманов и алкоголиков в посёлке не хватало.
Наркотики и палёный алкоголь в посёлок не попадут, ибо нефиг!
Для того и вся покупка станков и оснастки в пустые цеха, для производства скобяных, крепежных и метизных изделий, позволяющих очень неплохо зарабатывать. Ежемесячно обеспечивая продукцией, зарплатами и другими расходами на производство. И прибыль неплохая от всех этих непрофильных изделий для завода.
Шиловский Константин Фёдорович, появившийся на заводе за несколько лет до развала СССР, был представителем от Министерства Обороны. Имел высшее техническое образование, а дополнительно занимался всем, что было связано с секретностью на заводе. Возглавляя один из отделов, с непримечательным названием «инструментально-технический отдел № 2».
У военных с названиями как-то не очень хорошо. Вечно дают названия, совершенно несоответствующие действительности…
Ранее, Пермский моторостроительный завод им. Сталина № 19, в 1995 году в результате реструктуризации в 1995 году в АО «Протон-ПМ», входил в структуру Министерства общего машиностроения (Минобщемаш), образованное в 1955 году. С 1985 году подчинялся Главному управлению по созданию и использованию космической техники для народного хозяйства и научных исследований — Главкосмос СССР
Ну и параллельно, самым главным заказчик всей космической продукции было Министерство обороны СССР!
С момента производства жидкостных ракетных двигателей (ЖРД) завод находился под постоянным контролем МО СССР, а также имел своих сотрудников прямо на заводе. Закрывая вопрос в отношении секретности на предприятии, занимаясь приёмкой продукции и передачей её основному заказчику.
С момент перехода завода в частные руки с 1995 года, до момента выкупа контрольного пакета акций компаниями «прокладками», принадлежащими «Титану», в отделе Шиловского из десяти человек осталось всего трое: сам начальник, его заместитель и секретарша.
Оптимизация и уменьшения расходов, ити его…
Какая секретность? Надо бабки зарабатывать!
Если бы не Роман Константинович, блокировавший решения собственников, получивших завод в 1995 году в свои загребущие ручки, Шиловского и его отдела бы давно разогнали. Превратив его в самый затрапезный отдел безопасности. Максимум отвечающий за вахтеров на воротах.
Вся работа с секретными материалами, канула в бездну. По предприятия периодически шатались непонятные люди — бизнесмены. Лезущие в цеха, будто им там мёдом намазано, в которые раньше люди по списку попадали и все были под разными серьезными подписками.
От всего этого у Константина Фёдоровича шевелились волосы на всех частях тела, приводя в натуральную ярость от всего этого беспредела.
Попытки достучаться до столичных кураторов в Москве, были бессмысленны и ни к чему не приводили. Так ещё новые люди, кураторы из Министерства обороны, изменившиеся и
— У нас с американцами дружба и жвачка, — нахально заявляли Шиловскому, когда тот тыкал пальцами в непонятных и мутных личностей, которых те же самые кураторы привозили из Москвы на завод.
На головном предприятии американцы вообще, как у себя дома чувствовали, что выводило из себя многих, кто ещё помнил о том, что значит секретность и государственная тайна.
Герман с Шиловским в какой-то мере был согласен. И медленно, но верно, на заводе возвращалась прошлая система охраны, с ответственными лицами и хранением документов, без возможности сунуть туда нос разным, нехорошим личностям.
— Алекс, промышленный шпионаж никто не отменял, — доводил Герман до сведения друга прописные истины. — Наши секреты, а это деньги, упрут с завода, если мы так всё и оставим.
Деньги Алекс терять не хотел. Государство, покупало мало, но терять эти денежные потоки ему не хотелось. Тем более, что скоро НАСА должно было сделать несколько больших закупок их двигателей.
Герман понятия не имел, какие ещё секреты сперли пиндосы, за всё это время «святых» девяностых, но сильно подозревал, что сперли совсем не мало. И хотя бы из этого принципа — а с чего вдруг? Он не собирался дарить потенциальному противнику технологии и инженерные решения.
