Так или иначе, господа палачи, недвусмысленно собирались нас тут замуровать и явно не для того, чтобы подохли от голода и жажды. Иначе с какой целью открывается проход в темные глубины. Собственно, все эти мысли, за мгновения пронесшиеся в голове, всего лишь домыслы и не более. Во всяком случае, пока. Вот только просчитались гаврики, думая, что угроза исходит от меня. Нет, в опасности с моей стороны они не ошиблись. Я уже готов атаковать очередным конструктом, против которого даже мощный амулет не поможет. Есть парочка комбинированных вариантов, разработанных нашими малолетними балбесами. У них фантазия буйная в этом плане. Волю дай, и не такого напридумывают. Однако Машка не дала проверить конструкты на практике. Про угрозу сзади супостат даже не догадывался. Кошатина ворвалась в помещение черным ураганом. Ребята, выставив защиту, как они полагали, против меня, совсем не думали о тыле, за что и поплатились. Черная бестия буквально за мгновение порвала шустриков на британский флаг, а тут и опускающаяся толстая плита с глухим стуком встала на место, отсекая звуки снаружи. Наступила тишина, разбавляемая довольным мурчанием Манюни, чей шершавый как рашпиль язык сейчас пытался радостно и трудолюбиво снять кожу с моего лица. Правда, большая кошка, немного перепутала. На голове кожаный мешок, не позволяющий вылизывать рожу хозяина. Я даже немного благодарен эльфам за такую предосторожность. Вряд ли они конкретно ради этого старались, но все равно спасибо. Иначе бы Машка точно сняла скальп на радостях.
Слабыми руками пытаюсь развязать кожаные шнурки на шее, которые не позволяют стянуть мешок. Пальцы будто чужие. Я их практически не чувствую. Мышцы ведь буквально несколько минут назад зарастил. Более того, можно сказать, что не зарастил даже, а скорее новые вырастил, так сильно они повреждены были. Когда еще в тонус войдут? Через не могу заставлял руки шевелиться, испытывая при этом дикую боль.
– Ты не мог бы там быстрее копаться? – женский голос поторапливает.
Молчу и продолжаю копаться. Даже если бы сильно захотел ответить, так кляп, будь он неладен, сильно мешает.
– Быстрее давай! В любой момент могут гости заявиться. Хоть умрем не связанными и в бою.
Копаюсь. Ну не могу, блин, справиться с хитрым узлом. Кожа шнурка жесткая и узел завязан туго. Мне бы его хотя бы увидеть нормально, чтобы понять, как его развязывать, но он мелкий, зараза, а магическое зрение не позволяет разглядеть столь невеликие детали. Такая вот особенность. Вижу шнурок, катыш узла, а что куда идет и за какую часть тянуть вначале, не пойму.
– Болезный, может тебе помочь? – В голосе неприкрытая издевка. В отличие от меня, она уже успела освободиться без посторонней помощи.
Киваю головой. Помощь будет не лишней.
– А зверюга не тронет?
Отрицательно мотаю головой, мол, нет, не тронет.
– А она об этом знает? – Тон насмешлив.
Снова киваю. Машка знает, она поумнее некоторых языкастых барышень, да и соображает быстрее. Вижу, как животина бодает лобастой головой чуть выше мягкого места, дабы поторопить ее. Немного перестаралась. Девчонка чуть не упала к моим ногам, а я ведь наг. Впрочем, открывшийся вид моего хозяйства был проигнорирован.
– Ну ты, скотина блохастая, еще раз толкнешь, я тебе хвост отрежу.
Так себе угроза, как по мне. Эта пигалица даже подумать не успеет об агрессии, как Маха ей голову откусит.
– Ай!
Это кошатина наподдала лапой, подтверждая мои мысли.
– Да развязываю уже.
Ловкие пальчики быстро справляются с завязками и сдергивают с головы мешок. А потом и плотную кожаную повязку.
– Ого, как они тебя боятся, – удивляется невольная собеседница.
Яркий желтый свет бьет по отвыкшим от обычного освещения глазам. Это в магическом плане светильники распространяли бледно-голубое свечение, но то побочный эффект работающей маны, а в обычном спектре просто чуть желтоватый, теплый свет.
– Погоди, кляп выну.
Ну наконец-то дышу полной грудью. Закашлялся с непривычки. Ведь во время принятия пищи, вернее питательной похлебки, нормально подышать не успевал. Вливали жидкость в рот, только успевай глотать, и сразу кляп на место.
– Чем ты так им насолил, старик? На тебе живого места не осталось. Сколько ты уже у них?
– Не знаю. – Не узнаю собственный голос. Он стал каким-то глухим и хриплым. Надломленным.
– Как это ты не знаешь? – интересуется любопытная особа.
– Каком кверху. – Она что, не понимает, насколько глупый вопрос задала? Откуда мне знать? Давно. Календаря ведь под рукой нет, а по ощущениям так и вовсе вечность.
– Хамишь, дед?!!
В упор разглядываю подслеповатыми после длительной темноты глазами собеседницу и чувствую, как челюсть сама собой отвисает. На меня смотрела эльфийка. Об этом говорят длинные, листовидные розовые ушки, торчащие назад из гривы густых русых волос. Да ну нафиг! Не может быть! Я видел эльфов. Эти длинные, иногда не уступающие мне в росте худосочные жердины ни с кем не спутаешь. А вытянутые, лошадиные лица так и вовсе пугают своей чужеродностью. Тут же, вполне себе человеческие очертания… вот только уши…
