Рисовать трёхмерное изображение на двухмерном листе — занятие не из простых, поэтому пришлось рассматривать забаву гройгов в сечениях и только потом сводить полученные зависимости вместе. Не буду утомлять описанием своих действий: вычислений там практически не было. Так, прикидывал на глазок. В конце концов, меня интересовало только направление требуемого перемещения «бусин» и достаточное число. Конечно, любой из моих родственников в мгновение ока нашёл бы решение этой задачки (а Созидающие ещё бы и построили модель из клочков ky-cenn), но за неимением иглы и копьё сойдёт. Тем более дырки им колоть не надо…
Когда Мантия начала претворять в жизнь мои «расчёты», я позволил себе только на Втором Уровне проследить за изменением окраски и фокуса Кружева чар — на большее сил не оставалось. Процесс «открытия клетки», кстати, занял очень непродолжительное время. Только с первым из найо моя подружка церемонилась — для того чтобы я имел возможность понаблюдать. А со вторым… Короткая вспышка — и готово.
Освобождённые из ловушки оборотни бессильно распластались на полу. Ну конечно, им же нужно восстановиться.
— Приходите в себя, только… не шалите здесь. Перед хозяевами неудобно будет.
Одарив найо таким напутствием, я поднялся наверх, но в кухню возвращаться не стал, а вышел на воздух. За ворота замка.
Над морем и сушей по-прежнему висел туман. Как говорила Гани, такая погода обычна для местной зимы. Довольно тёплой зимы: хоть вода и показалась мне ледяной, на самом деле в этих краях она никогда не замерзает. И снег почти не выпадает, поэтому трава растёт круглый год, на радость мемекающим рогатым оглоедам, из пуха которых получается удивительно мягкая и тёплая пряжа…
Присаживаюсь на замшелый валун у ворот.
В голове ни единой мысли. Всё верно: путь выбран, препятствия устранены, о чём ещё думать? Просто шагать и шагать…
— Решаешь, как поступить? — тихо спросила подошедшая сзади гройгери.
— Уже. Решил.
— И как? Доволен решением?
— Наверное. Не знаю. Но чувствую себя лучше. Легче, что ли.
— Это хорошо. — Гани примостилась рядом. — Собираешься в путь?
— Да. Это заметно?
— Конечно. Всегда видно, когда кто-то готов идти. Неважно, куда и зачем. Просто — готов.
— Как раз мой случай… Ой, всё хотел спросить, да времени не было. Что это за приветствие, которым вы обменивались?
— Приветствие?
— Ну да. Что-то про «разрушителя».
Гройгери повернула голову и странно посмотрела на меня.
— Почему спрашиваешь? Из любопытства?
— Отчасти. Хотя нет, вру. Мне просто НУЖНО знать. Почему-то. У вас никогда не бывает такого ощущения? Необходимости?
— Понятно… — протянула Гани. — Это древний обычай.
— Древний?
— Достаточно старый, чтобы раствориться в крови. Народ гройгов чтит Разрушителя.
— И кто он такой, что ему поклоняется целый народ?
— Не поклоняется. Чтит. Уважает. Отдаёт должное, — укоризненно поправляют меня.
— Должное? Ему что-то должны? Или он что-то должен кому-то?
— И первое, и второе. Но это длинная история…
— А я не тороплюсь.
— Хочешь её услышать?
— Буду признателен, если расскажете. Но сначала ответьте на вопрос: кто вы?
Светлые глаза вспыхивают улыбкой.
— Та, кто я есть.
— Перефразирую: к какой расе вы принадлежите?
— Сомневаешься в том, что я гройгери?
— Вы сами дали повод для сомнений.
— Когда же?
— Несколько часов назад. И сейчас. Вы сказали «народ гройгов», а не «мой народ».
Она молчит, всматриваясь в серый пух тумана.
— Правильно. Имеющий уши да услышит. Имеющий разум да поймёт… А сам-то как думаешь?
— Вы не задали мне ни одного вопроса по существу. Ни кто я, ни откуда пришёл, ни по какой причине оказался в море. Либо вы напрочь лишены любопытства, либо… И так знаете ответы на эти вопросы. Мне кажется, второе вернее. Но если вам всё обо мне известно, значит, вы…
— Когда-то была.
— Разве можно перестать быть драконом?
— Если очень захотеть. И если мир поддержит твоё желание. Я приняла
— Должно быть, причина была очень серьёзной?
— Для меня — да, — улыбнулась Гани. — И я расскажу о ней. В числе всего прочего.
Она устроилась поудобнее и начала, по-прежнему глядя в туман, а я смотрел на облачка пара, в которые превращались слова, слетавшие с потрескавшихся губ:
