— Ваша жизнь. И Равель, разумеется! А уже потом, когда успокоитесь… Когда окончательно определите для себя важность вещей и людей, которые вас окружают… Вот тогда вам и следует вернуться к занятиям магией. Если хотите, я даже подыщу наставника.
— О, это было бы замечательно! — Воодушевление, но не настолько сильное, чтобы можно было тревожиться о будущем влюблённых. — Но… Что же будет с его высочеством?
— Ничего страшного, полагаю.
— Но ведь он…
— Вполне здоров. Я бы даже сказал, совершенно здоров.
— Откуда вам может быть известно… — Снова круглые глаза. Это начинает утомлять.
— Вы же умный мальчик… Знаете, что мой дядя — Ректор Академии. И вообще, есть великое множество способов оказываться в курсе событий!
Мэвин кивнул, делая вид, что понимает. Глупый! Он даже не может себе представить, какой способ имею в виду я. Очень простой, кстати: если хотите знать все подробности какой-нибудь переделки, участвуйте в ней сами! Как ваш покорный слуга.
Однако я так и не спросил…
— Зачем вы пришли в дом Агрио, сударь?
Беспомощная улыбка:
— Я хотел просить у вас совета.
— По поводу чего? Дальнейшего существования? Вы посчитали меня способным дать такой совет?
— Да… А разве я ошибся? — О, беспомощность начинает сменяться лукавством. Я даже завидую Равель: какой замечательный муж ей достанется!
— Если ошиблись, то самую малость…
Получив каракули, содержавшие наставления незабвенного учителя, Лаймар готов был официально признать, что три трупа с выгоревшими изнутри черепами мирно преставились по причине преклонного возраста. На том и порешили: маг предпринял некоторые усилия, чтобы избавиться от нежелательных издержек магических упражнений Мэвина, а я подъехал ко дворцу в экипаже Королевского дознавателя, чтобы…
Быть тут же отловленным за шкирку своим кузеном.
— Куда это ты собрался, милый племянник? — лучезарно улыбнулся милорд Ректор.
— У меня есть кое-какое дело.
— К Герису или Роллене? А может, к его высочеству?
— Какая разница?
— В сущности, никакой, потому что…
Кузен ласково приобнял мои плечи и… Когда холодные пальцы проскользнули под сахью,[26] обороняться стало поздно: резкое нажатие на точку у основания шеи мгновенно лишило меня способности двигаться, а вслед за тем и сознания.
Ненавижу, когда со мной так поступают! И вовсе не потому, что чувствую себя полным и безоговорочным идиотом, в очередной раз попавшимся на одну и ту же уловку, просто… От этих «упражнений» мои мышцы так сильно деревенеют, что по возвращении в работоспособное состояние долго и упорно ноют, не прибавляя хорошего расположения духа. И зачем ему понадобилось…
Открываю глаза, утыкаясь взглядом в тёмный потолок. Тёмный?!
Это что, подвал? Похоже на то. И подвал в доме милорда Ректора, несомненно. Да по какому праву…
— Очухался?
Ксаррон стоит, скрестив руки на груди и прислонившись к каменной кладке стены. Стоит на некотором отдалении от меня. Почему бы это? Уверен, что я не смогу до него добраться? Ну подожди!
Нет, не смогу. Первое же моё движение сопроводилось глухим звяканьем. Фрэлл! Хорошо, что я всего лишь попытался сесть, а не рванулся в сторону кузена, иначе… Разодрал бы ногу, потому что правую щиколотку тремя рядами обнимает весьма затейливый браслет, отягощённый цепью, не позволяющей мне отдалиться от стены больше чем на пару футов.
— Это как понимать? — Пока ещё остаюсь спокойным. На всякий случай.
— Помнишь, я обещал тебя запереть? Думаю, время пришло, — меланхолично заметил Ксо, пожёвывая соломинку. Наверное, позаимствовал её из подстилки, на которой я сижу.
— Запереть? Почему?
— Ты натворил такую тучу глупостей, что…
— Каких ещё глупостей? — Не согласен, но Ксаррону нет никакого дела до моего мнения на сей счёт:
— Разнообразных. Больших и малых. Впрочем, одна из них, к моему глубочайшему сожалению, намного страшнее всех остальных.
— О чём речь?
— Ты заигрался, Джерон.
— Заигрался?
— Ну да. Возомнил себя невесть кем и двинулся по жизням других маршем тяжёлой пехоты. Я пытался не замечать, но и мне стало как-то не по себе от твоих поползновений.
— Что я такого сделал?
— Перечислить по пунктам? — Грустный взгляд изумрудных глаз.
— Да! — А куда торопиться, скажите?
— Хорошо. — Ксо развернулся ко мне лицом, но левое плечо от стены так и не отлепил. — Пункт первый. Твоё вмешательство в механику престолонаследия в Западном Шеме.
— И как я в неё вмешался? — недоумённо хмурюсь.
— «Как», «как»… Как обычно — со свойственным тебе желанием осчастливить весь мир, кроме себя самого… Зачем ты взялся лечить Дэриена?
— Но ведь он…
— Остался бы слепым — и фрэлл с ним! Управлять государством смог бы и его младший брат. Который у тебя, как я понимаю, тёплых чувств не вызывает? Кстати, по какой причине? Мэг обмолвилась, что вы с ним не пришли к согласию по какому-то вопросу… — Ехидная ухмылка.
Обмолвилась, как же! Кузен всё прекрасно знает и так. Но доставлять ему удовольствие, вспоминая прошедшее лето, не буду. Не заслужил.
— Ты считаешь, что малолетний гадёныш лучше подходит на роль короля, чем…
— А что ты, собственно, знаешь о Дэриене?
