Женский голос. Как будто знакомый. Где я мог его слышать? Но поворачивать голову и разглядывать человека, который пришёл говорить вовсе не со мной, невежливо. Поэтому я смотрю на богиню. На узкие губы, изогнутые далским луком. На довольно прищуренные глаза — ну чистая кошка, нализавшаяся сливок! На пальцы, зарывшиеся в складки платья, — что она там ищет, хотелось бы знать… Впрочем, знаю. Отравленный кинжал. Потому что мудрость — это просто-таки замечательно, но холодная сталь, напоённая (для надёжности) убийственным зельем, — самый лучший довод для тех, кто не способен принять самый мудрый и самый простой совет: «Уйди с дороги!»
— Молчаливая? Да она болтушка, каких свет не видел! Женщина с таким хитрым лицом не может долго держать в себе ни единого слова. Милосердная? О нет. Милосердие — удел людей, но люди в гордыне своей хотят стать равными богам и постепенно утрачивают способность прощать… Да и забывать я бы вам не советовал, почтенная: змея, голову которой не размозжили вовремя, может причинить много бед, если забыть о её существовании.
Несколько вдохов в храме царило молчание. Потом я услышал:
— Сколько тебе лет, если ты так хорошо изучил пути богов и людей?
— Прожитые года — это моё личное дело, почтенная, согласны? А что касается всего прочего… Иногда достаточно одной встречи в дороге, чтобы стать мудрее на много жизней.
— Одной встречи… — задумчиво повторяет молельщица. — Одной встречи…
Крепкие пальцы хватают меня за плечо и разворачивают лицом к…
Пряди русых волос, выбившиеся из-под капюшона. Смеющиеся светлые глаза. Тонкие губы, готовые распахнуться, чтобы… Полагаю, безбожно меня отругать. И она имеет на это право. Имеет, потому что…
— Это и правда ты! — Матушка стиснула меня в объятиях, прижала к груди, потом чуть отстранилась, озадаченно, но всё же радостно разглядывая моё лицо. — Так тебе гораздо лучше!
— Догадываюсь… — Вот уж кого не ожидал встретить, так это хозяйку приснопамятного фургончика. Хотя… Она же говорила, что к праздникам собирается в Виллерим. Кажется, у меня начинается типично старческая болезнь: забываю нужные и важные вещи.
— Ты не говорил, что приедешь в столицу! — звучит почти обвинительно.
— Но я и сам… не предполагал.
— Как хорошо, что я тебя встретила! Ты зайдёшь к нам?
— К вам?
— Нано и Хок не откажутся с тобой поздороваться, я думаю. — Женщина снова прижала меня к груди. Это что за неожиданные нежности? Приятно, конечно, однако…
— Кого это ты так страстно сжимаешь в объятиях, милая Эри? Я начинаю ревновать!
Ну конечно, куда же без…
— Рогар! Этот мальчик мне в сыновья годится. Неужели ты подумал, что я…
— Этот мальчик? — Лукавое лицо Мастера, присевшего на корточки, оказалось рядом с нашими. — Ты его недооцениваешь! Он только выглядит безобидным и юным, а на деле…
— И что же «на деле»? — уточняю. На всякий случай, а то наговорит милой женщине про меня за глаза кучу разных гадостей, а я потом расхлёбывай.
Щелчок по носу. Моему носу.
— Когда прекращает дурачиться, может поспорить за мантию Королевского советника с любым из наших мудрецов.
— Нет, не могу. Не люблю ходить в мантии, она длинная, вечно в ногах путается и за всё цепляется.
«Нахал!.. Грубиян!.. Да я с тобой после этого…»
— А ты пробовал? — Рогар не пропускает мимо ушей ни одной моей реплики. Какой внимательный, гад… Впрочем, я не против. Пусть слушает. Пусть даже спрашивает, отвечать-то всё равно буду я!
— Подробности рассказать? — блаженно щурюсь.
— Было бы неплохо!
— Как-нибудь в другой раз. Если будешь вести себя хорошо!
Матушка наблюдает за нашими пререканиями с улыбкой… да, именно с улыбкой матери двоих взрослых, но не желающих расставаться с детством сыновей.
— Надо подумать… — Мастер хмурит брови. — Не в этом месяце.
— Я подожду.
— Кстати, радость моя, судя по твоему внешнему виду, наконец-то вернувшемуся из южных степей домой…
— Из южных степей? — переспрашивает Эри. — Что ты имеешь в виду?
А она тоже умеет… слушать. Рогар морщит нос, как мальчишка, который попался «на месте преступления», но не желает признаваться в проступке.
— Да так… Было кое-что… Это совсем не интересно.
— Зная тебя и зная его, не поверю ни единому слову! — строго провозглашает Матушка. Мы с Мастером переглядываемся и дружно вздыхаем: нет ничего страшнее женщины, рождённой для того, чтобы повелевать. О, простите, есть — очутиться в рядах подчинённых ей солдат.
— Эри…
— Ты всё мне расскажешь. И ты — тоже! — Указующий перст утыкается поочерёдно в мою грудь и грудь Рогара.
— Ладно, расскажем. А пока, милая, не могла бы ты подождать меня в каком-нибудь уютном уголке…
— Одного тебя? А Джерон не придёт?
— К моему глубочайшему сожалению, почтенная… не сегодня.
— Тогда… — Она на мгновение задумывается. — Приходи завтра! Мы живём в гостинице «Старая подкова». Найдёшь?
— Постараюсь.
Она поцеловала меня в лоб и встала с колен.
— Но тебя… — лукавый взгляд вонзился в Мастера, — тебя я жду безо всяких отговорок! Ладно, парни, не буду мешать вашим «мужским разговорам»…
Когда Матушка исчезла за порогом Приюта Шаан, Рогар крякнул и предложил:
— Может, разомнём ноги?
