Вранко медленно потянулся к лежащему рядом на земле копью, пошарил. Да только пальцы ухватили горсть сухих листьев вместо крепкого древка. Сердце в груди застыло колючей льдинкой. Мальчик опустил взгляд вниз и не увидел своего оружия, но зато приметил тонкие щупальца тумана, которые вились вокруг его пальцев, подбирались к огню, который становился все более тусклым, слабым, рискуя угаснуть в любой момент. Вранко отдернул руку, поежился, его пробрала дрожь. Он поднял взгляд на друга, сидящего на другом конце нехитрой лежанки. Или же это был вовсе не его друг? В ответ на мальчика уставились красные буркала, а знакомые черты лица исказились злобной ухмылкой, обнажающей множество мелких острых зубок.
Не будь он сыном своего отца, самого сильного и смелого человека в деревне, Вранко уже с визгом улепетывал бы так, что только пятки сверкали бы. Этот Лукаш, который и не Лукаш вовсе облизнулся длинным мерзким языком, хищно клацнул зубами. Ну, нет, тут и отец бы не осудил сына, когда он все-таки испуганно прянул в туман от неведомой жути. О таком бабка Проскевья не предупреждала!
Мальчишка зайцем отпрыгнул прочь от твари, что пряталась под личиной друга. Боязко было кидаться бежать в туман, да только остаться было страшнее. И пусть даже за туманом ещё десяток таких зубастых прячется, их-то не видно, а это вон глазами красными сверкает, зубы скалит!
— Куда ж-ш-ше т-сы, друже? Никак ис-спуж-шалс-ся? — прошипело существо нелюдским голосом и противно так захихикало, издевалось.
— Сгинь, нечисть! — Вранко старался не показывать страха, но голос позорно сорвался. Тварь снова рассмеялась и низким, стелющимся шагом заскользила над туманом к замершему мальчику.
Ноги словно приросли к земле, такой дикий ужас сковал Вранко. Он понимал, что самое время дать стрекача, улепетывать так, чтоб только пятки сверкали, но сын кузнеца не мог сделать и шагу. Во все глаза он смотрел на то, как шаг за шагом становится ближе смерть, окончательно утратившая схожесть с его другом. Конечности удлинились, сделались похожими на узловатые ветки старого дерева. Двигалась тварь по-паучьи, пользуясь руками как второй парой ног. Наверняка, если бы мальчик все-таки решился бежать, это странное нечто и бежало бы за ним так же, на четвереньках.
Череп оборотня вытянулся, пасть расползлась от уха до уха, ощерилась мелкими удлинившимися клыками, длинный язык то и дело плотоядно скользил по тонким бескровным губам.
— Что ты такое?! Чего ты хочешь? — Вранко хотел произнести это требовательно и смело. Не вышло. Из горла вырвался испуганный вскрик, который заставил существо засмеяться. И хохотал неведомый злыдень, пока вдруг не замер и не закричал. Жутко так, что аж до самого нутра пробрало. И казалось, что в диком вопле этом смешались и тоска, и боль, и обида на весь белый свет, но были тут и бездонная злоба, и жажда крови, убийства, желание замучить свою жертву.
— Дрекавак… — выдохнул сын кузнеца. Вот теперь, когда услышал этот дикий вопль, он вспомнил истории о погибших детях, которых не проводили должным образом в последний путь. Лишенные покровительственной длани богов, они обращались в злых, кровожадных существ. И желание у этой нечисти было только одно — убивать, заглушая свой бесконечный, неутолимый голод. И если дрекавак поймает в лесу ребенка, то того будет ожидать та же судьба.
И вот теперь Вранко отмер. Отпрыгнул назад, уворачиваясь от цепких когтистых лап, нырнул в ближайшие кусты и припустил во все лопатки. Никогда еще сын кузнеца не бегал так быстро, надрывая жилы, захлебываясь воздухом. Он не оборачивался, но затылком ощущал, что поганая нечисть мчится за ним. Мальчику казалось, что вот-вот сомкнутся на его шее длиннопалые лапы, когти вонзятся в тонкую кожу, потечет горячая алая кровь, а вместе с ней по капле и жизнь покинет хрупкое мальчишеское тело.
Когда впереди показалась опушка за поредевшими клочьями тумана, Вранко невольно расплылся в широкой улыбке, выдохнул, чуть замедлил бег. Он смотрел вперед, а потому не заметил коварно подвернувшегося под ноги корня. Уже падая наземь, он успел извернуться и заметить злые глазищи, горящие торжеством. Мальчик ударился головой и свет перед глазами померк…
***
Вранко пришел в себя под горячими лучами полуденного солнца. На редкость погожий день для осенней поры! Он сел, тряхнул головой. Чего только в тумане, да еще и среди ночи не привидится! Это ж надо, сам придумал, сам испугался! Вот уж его други знатно похохочут.
Мальчик встал, отряхнул одежду от сора да листьев. Достанется ему от отца, что копье потерял! Ну, добро, что на своих ногах да при своем уме возвращается.
Он подпрыгнул (откуда только силы взялись?) и припустил прочь из лесу. На подходах к деревне Вранко остановился, замер, потянул носом воздух. Пахло чем-то вкусным, то ли матушкиным мясным пирогом, то ли… Мальчик перевел взгляд на деревенскую околицу. Там, у речки играли три девчушки: дочка ведуна да близняшки тетки Любавы. И запах тот шел именно от них.
