Утром встал пораньше. Помня, что Кэт много времени проводила во Франции, заказал круассаны из замечательной кофейни не далеко от дома и отправился в душ. Приняв заказ, принялся за приготовление завтрака. Во время приготовления омлета я почувствовал взгляд Кэт. Не подавая вида, я продолжил стоять у плиты, давая ей возможность рассматривать меня. Когда завтрак был готов, я повернулся и пожелал ей доброго утра, правда, не так, как мне бы этого хотелось. Она попросила меня одеться. Я знаю, как девушки реагируют на вид моего обнаженного торса, видел реакцию Кэт, но больше смущать ее не стал и одел футболку. Когда она захотела переодеться и принять душ, я предложил ей воспользоваться ванной в моей комнате. Пусть сразу привыкает к нашей будущей спальне. Выдал ей полотенце и отправился в машину за ее сумкой. В подъезде меня задержал сосед, поэтому, когда вернулся, Кэт уже вышла из душа. При виде ее в моей рубашке, в штанах стало очень тесно. Рубашка была легкой, тонкой и я видел, что под ней ничего нет. Это сводило меня с ума. Мысленно я уже много раз раздел, обнял и ласкал ее. Я не мог пошевелиться. Кэт стояла у двери и ждала, когда я уйду. Пришлось отвести взгляд, чтоб я смог сделать хоть шаг. В дверях я остановился, повернулся еще раз посмотреть на нее и попал в омут ее небесных глаз. Я смотрел в них и не мог оторваться. Они манили своей глубиной. Хотелось взять ее здесь и сейчас, но я боялся своим напором отпугнуть ее. Я не хотел потерять ее доверие окончательно. Я видел, как вздымается ее грудь от сбившегося дыхания, как пульсировала жилка на ее прекрасной шее, но я боролся с собой до последнего. Но когда она провела кончикам языка по своим манящим губам, моя выдержка пала окончательно, и я поцеловал ее. Я пил сок ее губ, как измученный жаждой путник из родника. Ее руки обвивали мою шею, глаза заволокло легкой дымкой, затвердевшие соски, через ткань, касались моей груди. Мои руки блуждали по ее телу, хотелось забраться ей под рубашку. Ее стон разрушил последние барьеры. А когда она обмякла в моих руках и начала сползать вниз, я подхватил ее и понес на кровать. Мне хотелось зацеловать каждый сантиметр ее прекрасного тела, ласкать ее грудь. Руки дрожали, пуговицы не поддавались, и я дернул рубашку в разные стороны. Я гладил, ласкал, целовал и повторял «Моя, моя». Кэт извивалась и стонала подо мной. Ее стоны были словно песня для моих ушей. Несмотря на боль в паху, мне хотелось продлить это как можно дольше. Хотел, что бы Кэт сама попросила взять ее. И она сделала это. Умоляла, говорила, что больше не может. Я чувствовал ее дрожь во всем теле от возбуждения. Я сорвал с себя оставшуюся одежду, раздвинул ее чудесные ножки, провел между ними рукой, коснулся бугорка, и она выгнулась мне на встречу. Она была вся мокрая, и я вошел в нее. Она была тугая, на секунду даже подумал, что не заметил и я у нее первый. Но потом отмел эти мысли, не настолько слепой и я чувствовал ее, а она меня. Мы как две половины одного яблока, идеально подходили друг другу. Двигался медленно и нежно, но когда Кэт укусила меня за губу, слетел с катушек. Чувствовал, как ее мышцы сокращаются, обхватывая меня еще крепче, и последовал за ней. Но мне этого было мало и уже через пару минут, отдышавшись, я снова начал ласкать и целовать Кэт.
После нескольких сумасшедших заходов, Кэт уснула у меня на груди. Я лежал, гладил ее по спине, пропуская ее шелковистые волосы между пальцев, и смотрел в потолок со счастливой улыбкой на лице. Моя, она теперь только моя! Дав ей немного отдохнуть, я снова начал целовать ее, но Кэт сказала, что у нее нет сил, и она хочет в душ. Поднял ее на руки и понес. Поставил в кабину, включил воду и зашел следом. Стал намыливать ее гелем, лаская ее плечи, спину, грудь. Еще раз насладились друг другом в душе. Потом, отправился кормить мою богиню. Как бы мне не хотелось продолжить утренние ласки, отвез Кэт домой, прихорашиваться к празднику, а сам поехал к отцу, убедиться, что с документами все нормально и сделка состоится.
Папа был в своем кабинете. Сидел за столом с кипой бумаг.
