Когда я прошла внутрь, тут было пусто. Я использовала туалет, прошла к своему шкафчику, где оставила пухлую куртку и телефон. Я не сразу смогла вставить ключ в замок, пришлось остановиться и проверить, что я открывала правильный шкафчик, а не чей — то еще.
Я попробовала снова, и в этот раз он легко открылся. Я хотела распахнуть дверцу, но мне показалось, что кто — то прошел за мной.
Я развернулась, ожидая, что пропустила кого — то в туалете, но никого не было. Хорошо.
Да, было глупо думать, что Декс написал мне, пока я была на занятии, но я все равно проверила телефон. Конечно, там ничего не было, и мое сердце сжалось. Я не спешила домой, и я замерзла, ощущала себя неприятно, так что убрала телефон в шкафчик, заперла его, схватила чистое полотенце из стопки в углу.
Убрав концы волос под резинку, я пошла в душевую кабинку, заперла за собой дверцу. Я жалела, что не взяла сменную одежду, но я особо не соображала. По крайней мере, домой идти было близко. Я хотела забраться в уютную пижаму и свернуться под одеялами, ожидая, пока Декс оттает.
Я быстро разделась и включила воду, неловко ждала, дрожа от брызг, пока вода медленно нагревалась. На мне не было тонны макияжа, но я переживала за волосы, не хотела мыть их тут, ведь шампунь и кондиционер тут были ужасными, от них пряди становились как солома.
Наконец, вода нагрелась достаточно, я встала под струи, стараясь не промочить волосы.
За звуком душа я слышала, как дверь раздевалки открылась.
Но не слышала шагов.
Странно.
Может, уборщица проверяла, был ли кто — то внутри.
Я продолжила мыться, набрала гель в ладонь, но услышала, как дверца соседней кабинки открылась и закрылась на замок. У человека были тихие шаги. Конечно, в ряду были четыре кабинки, и я не знала, почему нужно было выбрать ту, что была рядом с моей.
Там включили душ, шипение воды присоединилось к моей, и я стала смывать с себя мыло, глядя, как пена стекала в сток, кружась.
Кровавая вода текла из — под стенки кабинки, почти задевая мои пальцы ног.
Я вздрогнула, невольно отпрянула к стенке.
Я подумала, что кровь пошла у меня, хотя до месячных была еще неделя, а потом поняла, что кровь текла из другой кабинки.
Я старалась не ощущать отвращение — может, у нее были месячные — но дно каждой кабинки было с углублением, чтобы вода не могла течь ко мне, если только ее сток не забился.
Стоило подумать об этом, больше крови потекло из другой кабинки.
Я охнула и быстро вышла из воды, избежала крови вовремя, сердце колотилось так, что я дрожала.
— Вы в порядке? — спросила я у человека, голос разносился эхом по комнате.
Я слушала, но был только шум воды, и я видела только красный в воде, текущей под стенкой кабинки в мой сток.
Боже, это было плохо. А если там кто — то был ранен?
— Ау? — спросила я.
Я хотела уже заглянуть в щель, когда ступни появились у стенки кабинки, повернутые в мою сторону.
Я смотрела миг на ступни, страх во мне усиливался. Ступни казались знакомыми, призрачно — белые, с черными трещинами на коже и сломанными ногтями. Кровь текла по ногам бесконечной рекой.
А потом одна ступня пропала.
За ней и другая.
Металл стенки выгнулся, словно кто — то толкал в него с другой стороны.
Я тут же посмотрела на вершину стенки, успела увидеть длинную белую руку, тянущуюся туда, макушку черной головы, тело вот — вот могло перелезть ко мне.
Я закричала.
Я визжала, повернулась и чуть не упала на скользком полу, мои руки потянулись к замку дверцы кабинки.
Она не открывалась. Не отпиралась.
Ясное дело!
— Помогите! — закричала я, отчаянно пытаясь открыть дверь, стуча в нее, пытаясь сорвать ее с петель. — Прошу, кто — нибудь, помогите!
Я услышала влажный стук за собой.
Она была теперь в кабинке со мной.
Плеск воды.
Холодное дыхание на моей шее сзади.
Я не давала себе обернуться.
Я не могла обернуться.
Наконец, дверь раздевалки распахнулась, раздались шаги, крики, и женщина открыла дверь, и я чуть не упала в ее руки, полностью нагая.
— Что случилось? — спросила она, сжимая меня. — О, боже.
Но я не могла говорить. Даже если бы могла, правда мне никак не помогла бы.
Потому что, когда я оглянулась, все было нормально, дверь медленно закрылась.
Вода текла.
Там не было Саманты По.
И не было крови.
Но я знала, что видела.
— Я… — выдавила я, паника смешивалась со смущением, другие работники зала прошли в комнату, глядя на меня с тревогой. Я выдавила фальшивую улыбку. — Простите. У меня бывают панические атаки. Дверь не открывалась…
— Все хорошо, милая, — тепло сказала женщина, сжимающая меня. Она посмотрела на другую девушку, намекая взглядом, что справится, и та девушка ушла.
Но я не могла справиться.
Я сходила с ума. Я была мокрой и нагой, и меня держала незнакомка.
Я как — то смогла взять себя в руки, смущенно улыбнулась ей, хотя страх остался под поверхностью. Я не хотела, чтобы женщина оставляла меня тут одну.
— Простите, — сказала я. — Я не хотела кричать, — я оглянулась на кабинку, которая сама закрылась. — Не хочу просить, но можете забрать мои вещи? — я слабо указала на душ. Я не могла туда вернуться.
— Конечно, милая, — сказала она.
